Тема недели:
Евродепутат: вмешательство России спасло Сирию и Европу
Интервью с депутатом Европейского парламента от Латвии (социал-демократическая партия «Согласие») Андреем Мамыкиным.
Воскресенье
26 Февраля 2017

Дело о секретной справке ДГБ: интервью Адамкуса

Автор: Игорь Шишко

Дело о секретной справке ДГБ: интервью Адамкуса

13.11.2014  // Фото: www.radiosvoboda.org

Портал «RuBaltic.Ru» продолжает знакомить своих читателей с глубинными интервью (термин из политической социологии) литовских политиков российскому ученому-политологу В. Смирнову, диссертация которого привела в Литве к серьезному политическому кризису с уголовным делом против советника президента Д. Ульбинайте и обыскам у журналистов, а сам Смирнов был объявлен в Литве персоной нон грата. В октябре 2013 г. ДГБ Литвы сообщил, будто он под видом глубинных интервью собирал секретные данные, однако о чем именно и с кем беседовал Смирнов – эти данные, хотя прошло уже больше года, огласке так и не были преданы. Рутинная для европейского и российского научного мира исследовательская процедура была в Литве воспринята как угроза государственности, став поводом для крупного скандала, дипломатических угроз, уголовных дел, взаимных доносов, оруэлловских выступлений в СМИ. Увы, но такова сегодня атмосфера в Литве – страна, некогда боровшаяся за «нашу и вашу свободу», стремительно деградирует, превращаясь в Северную Корею Евросоюза…

Ранее наш портал, ознакомившись с диссертацией «Структурные изменения политической элиты постсоветской Литвы» в библиотеке факультета политологии МГУ им. М.В.Ломоносова, опубликовал интервью, которое российскому исследователю дал «патриарх» литовских консерваторов, «отец нации» В. Ландсбергис. Сегодня мы публикуем следующее интервью - с бывшим литовским президентом, экс-гражданином США В. Адамкусом (без сокращений, так, как в диссертации). На очереди – интервью с бывшим премьер-министром, вице-спикером сейма Г. Киркиласом.

ИНТЕРВЬЮ С ВАЛДАСОМ АДАМКУСОМ

Время, место: Вильнюс, Президентский дворец, Дауканто, 3, 17.11.2011.

Текущий статус: Президент Литовской Республики в отставке.

Данные о респонденте:

Родился в 1926 году в Каунасе. Был участником «сопротивления» во время Второй Мировой войны. В 1944 году бежал в Германию. Окончил Мюнхенский университет, впоследствии – Иллинойский университет в США. С 1949 года проживал в США. В начале 1970-х приглашен в Агентство защиты окружающей среды США, где проработал 27 лет: последняя должность - управляющий Отдела 5 Агентства защиты окружающей среды США. В 1993 году руководил избирательной кампанией другого литовского эмигранта в США - Стасиса Лозорайтиса, выдвинувшего свою кандидатуру на президентский пост, но не сумевшего одержать победу. В 1998 – 2003, 2004 – 2009 годах Президент Литовской Республики.

***

Вопрос: Уважаемый господин Адамкус, почти половину из 20 лет постсоветского периода, Литвой управляли Вы, находясь на посту президента. Как бы Вы могли оценить эти годы – можно ли сказать, что в Литве полностью завершился трансформационный процесс и о советском прошлом забыто?

Ответ: Трудно ответить на такой вопрос. Советские годы это оккупация, 50 лет оккупации. Она затронула всех: и тех, кто жил в Литве, и тех, кто был в эмиграции, а таких около миллиона по всему миру, особенно много в США. Эти 50 лет могли бы дать совсем другие результаты для всей жизни в ее различных аспектах. Но они оказались вычеркнуты из истории. По крайней мере, для моего поколения. Только молодое поколение, может, уже не будет так воспринимать это, и не будет находиться под влиянием тех лет. В те годы совсем другие были духовные ценности, шкала ценностей была другая, иные, чем в западной культуре, условия. И в соответствии с этой шкалой сформировалось два поколения. Поэтому вполне естественно, что заложенное в них тогда оказывает влияние и сейчас. И это проявляется в самой структуре нашего государства, в работе ее правоохранительных органов, в образовательной системе. Везде я вижу остатки того, прошлого периода. И именно сейчас Литва болезненно переживает это сложное, переломное время, осознавая, сколь сильно на нас влияет прошлое.

Я считаю своей большой ошибкой уверенность в том, что можно за пять, никак не больше десяти лет все преодолеть. Я считал так, когда приехал сюда. Да, ситуация изменилась, можно говорить открыто, сам мир открыт. И перелом в сознании будет быстрым, надеялся я. Но так не случилось. И сейчас я думаю, что нас ждут еще, не дай Бог, двадцать лет, чтобы достичь того, о чем я думал, о чем мечтал, когда возвращался в Литву. Если вы спросите меня: удалось ли мне сделать все из того, о чем я мечтал, ответ будет – нет.

Вопрос: Однако все основные законы Литовской Республики говорят о наступившем торжестве демократии, там ничего не сказано о тех вызовах, с которыми сталкивается страна сейчас…

Ответ: Это так. Формально все законы говорят именно об этом. И я бы хотел бы, чтобы в реальности все и было так, как на бумаге. Но, увы. Трансформация нашего общества далеко не завершена. Власть – это зеркало общества. А оно у нас, к сожалению, еще не зрелое, не доросло до официально декларируемых демократических идеалов.

Вопрос: Почему Вы решили вернуться в Литву и принять участие в президентских выборах?

Ответ: Я всегда, еще со школы жил одним идеалом: своя Родина, своя Литва, свое государство, свободный человек. Я не только говорил так, но и стремился сделать все ради этого. И в литовской диаспоре в США я был очень активным, добился очень высокого положения в США, если не самого высокого. Я единственный из литовцев, который прослужил чиновником 27 лет для шести президентов США: от Никсона до Клинтона. Без перерыва даже на день. Президенты менялись, их команды менялись, а я оставался. И они всегда знали, что именно Адамкус думает о Литве, о ее оккупации, о свободе, о правах человека. В 1972 году Никсон назначил меня членом американской делегации по переговорам с СССР по вопросам экологии. Мне, кстати, тогда очень пригодилось мое знание русского языка. Первая встреча нашей делегации проходила в Москве, где мы по поручению президента Никсона готовили договор по экологии. И перед отъездом в Советский Союз в госдепартаменте был небольшой брифинг с участниками поездки. И мне говорят: «Адамкус, мы надеемся, что от тебя не будет проблем». Все знали мое отношение к оккупации, знали мою активность в этом вопросе. И вот идет первое заседание. Наш посол высказался, идет перевод, и я слышу, что советский переводчик переводит совершенно не то, что было сказано. Получается противоположный смысл. Я на русском языке выкрикиваю с места: «Господа, перевод неправильный!». Сразу все как замерли. Русские не ожидали, что я знаю язык, смотрят на меня. Наши тоже смотрят, так как не понимают, что я выкрикнул по-русски. Когда разобрались, то русские признали ошибку в переводе…

Рейган, мой самый любимый президент, традиционно встречал меня в Белом доме, где я знаю каждый угол, словами «А, мистер Литва приехал!» Все знали, что я жил мыслями только о Литве. Поэтому мой самый счастливый день в жизни – это 11 марта 1990 года, когда Литва объявила о своей независимости.

Ведь я регулярно бывал в Литве с 1972 года, я своими глазами видел, что происходило с местными коммунистами. Мне не хотели давать визу, за мной всегда следили, ведь я уже тогда не был «человеком с улицы» - я лекции читал в Вильнюсском университете, например. Я видел как меняется страна. Поэтому когда возник «Саюдис», я ему помогал всем, чем мог – неофициально, конечно.

Теперь о том, почему я решил стать президентом. Я не стремился к этому, не думал, что возглавлю свою родную страну. Многие политические структуры просили меня об этом. Кто? Партия центра, например, Озолас и Бичкаускас. Консерваторы тоже поддерживали. И меня буквально подталкивали к тому, чтобы участвовать в президентских выборах. И я решился, посчитав, что я нужен Литве, и должен так поступить, такая у меня судьба. Весь свой опыт, все свои знания, все международные контакты, в том числе и в США, направил на благо своей страны, стараясь вернуть ее в международную семью государств.

Вопрос: Вы говорите о международных контактах, о США, президентам которых служили. Именно это Вам и ставят в упрек оппоненты, утверждая, что Вы были не самостоятельны на президентском посту, и Вас буквально «протащили» на него, даже нарушив законы. До сих пор существует выражение «Тапочки Адамкуса» - якобы именно они, а не Вы «проживали» в Вашей литовской квартире…

Ответ: Я совершенно не вмешивался в это дело, им занимался суд. Суд решал: действительно ли можно признать, что я прожил три года в Литве и имею право выдвигаться в президенты. Моя же интерпретация такова – хоть я официально работал и имел квартиру в США, но я же все время приезжал в Литву и работал с литовскими вопросами. Моя Родина – Литва. И я даже на судебное заседание не пошел, чтобы суд решал без моего участия. Все и так знали, кто я и где я.

И когда я принял решение уехать из США, то я позвонил президенту Клинтону, сказал, что вручаю ему прошение об отставке. Пять-семь секунд в телефоне была тишина, потом: «Что ты сказал? Почему?» Я ответил, что решил вернуться в Литву, меня просят баллотироваться в президенты. Клинтон сказал: «Понимаю, что не могу изменить твое решение. Удачи». И мы с ним встречаемся до сих пор, разговариваем, обсуждаем разные вопросы. Я думаю, что мои контакты очень помогли Литве. Мы попали в НАТО, в Европейский союз. Мои контакты сыграли здесь свою роль.

Да, я слышал обвинения в том, что я несамостоятелен из-за своего американского опыта. Но мне смешно это слышать. Из Вашингтона меня никто никогда не инструктировал, не просил ни о чем. Я всегда имел свою позицию. Литва – это моя родная страна. И сегодня, когда я окончил свою официальную работу, могу любому посмотреть в глаза и открыто сказать, что сделал все честно, руководствовался моральными принципами. За десять лет своего президентства я не взял себе и пяти центов, не имею ни домов, ни автомобилей, ни дворцов. Это самое большое счастье для человека, если себе самому он может сказать, что работа была сделана правильно.

Вопрос: Вы сказали, что около миллиона литовцев находились в эмиграции. А какую роль диаспора сыграла в становлении независимой Литвы?

Ответ: Самую большую. Литовская диаспора за рубежом сумела сохранить литовскую идентичность, культуру, традиции, язык. Литовские школы, газеты, радиопередачи, молодежные организации и так далее – всего этого было крайне много в Чикаго. Там настоящая маленькая Литва. Это одна часть. А есть другая, политическая часть, к которой отношусь и я сам. В США политики всегда борются за голоса избирателей, это главный ресурс политической борьбы. А в Чикаго нас было 200 тысяч избирателей. Каждый кандидат в Конгресс США приезжал к нам общаться с людьми. И мы всегда им говорили – вы должны стоять за независимость Литвы. Так оно и было. В США все 50 лет действовало посольство Литвы, официально существовало, и литовский флаг всегда висел. Литва никогда не была признана как часть Советского Союза.

Вопрос: После Вашего возвращения в Литву Вашему примеру последовали не многие. Почему?

Ответ: Потому что трудно начинать пусть и в родной стране, но тем не менее все с нуля. Если ты прожил 50 лет в США, у тебя там семья, внуки, вся жизнь. Как это оставить? Поэтому и вернулись, я бы сказал, 1 процент. Это были ученые, предприниматели. Те же, кто не вернулись, все равно поддерживают связь с Литвой, помогая финансово, организационно, по-разному. И это значит, что они по-прежнему любят свою Родину. Сейчас у нас вновь массовые отъезды из Литвы, уехало около полумиллиона, для нас это много. Едут в те страны, где более комфортно с экономической точки зрения. Нам надо стремиться, чтобы уровень жизни в Литве не отличался от Франции или Германии, тогда и не будут уезжать.

Вопрос: Рассматривая представителей диаспоры, мы не можем игнорировать и другие каналы рекрутирования политической элиты: экс-номенклатура, бизнес, так называемые «политики морали». Как Вы оцениваете их роль на разных этапах становления постсоветской Литвы?

Ответ: Именно интеллектуалы и дали толчок преобразованиям, они стояли в начале нашего пути. Например, Витаутас Ландсбергис, которого я знаю с детства. И за то, что он сделал для независимости Литвы ему, считаю, можно поставить памятник при жизни. Однако его действия за последние семь-восемь лет серьезно подорвали его репутацию... Тем не менее роль интеллектуалов значительна и сегодня, они формируют фундамент нашей национальной культуры, опору для будущего.

Что же до коммунистов, то они были разные. Были идеалисты. Но где они сейчас? Живут в этой же Литве, рядом с нами, но мы их не видим и не слышим. Они верили тем идеалам. Они жертвы того трагического времени. И мне их жалко. Другие, становясь частью номенклатуры, пытались тем самым изнутри бороться за сохранение культуры Литвы. Поэтому я не удивился, когда среди членов «Саюдиса» увидел так много членов Компартии. Третьих же можно назвать карьеристами. В прежнее время они были в номенклатуре, а когда ситуация изменилась, то они обнаружились совсем в другом политическом лагере. Они умели пристроиться, использовать момент. Причем умели как тогда, так и сейчас. Это наследие прошлого никуда не ушло, это одна из болезней нашего общества – попытки злоупотреблять демократией и ее процедурами.

Вопрос: Вы ничего не сказали о бизнесе. Какова его роль? Как он влияет на политический процесс в Литве, на политическую элиту? Чувствовали ли Вы сами его влияние, находясь на президентском посту?

Ответ: Бизнес остается бизнесом. Он неизбежно играет одну самых больших ролей в жизни государства. Бизнес всегда и везде старается использовать политиков в своих целях, и Литва здесь не исключение. Вопрос лишь в моральных качествах руководителей страны – до какой степени они допускают это. С моей точки зрения было бы желательно, чтобы такого влияния становилось все меньше и все меньше. Но идеального мира нет. Да, и на меня давление тоже оказывалось. Но я не поддавался, материальных интересов у меня нет.

Вопрос: Господин Адамкус, Вы неоднократно касались темы «оккупации», понимая, что это один из наиболее сложных вопросов в отношениях с Россией…

Ответ: Я всегда мечтал о том, чтобы у Литвы были хорошие отношения с соседями. И с Россией, конечно. За 10 лет своего президентства я стремился к тому, чтобы это стало реальностью. И с одной стороны мы имели хорошие отношения с Россией в сфере культуры, образования, человеческих контактов. Но установить нормальные отношения на политическом уровне мне не удалось. Почему? Ведь Литва не имеет никаких империалистических целей, что, какая опасность может исходить из нашей 3-миллионной страны для 140-миллионной России? Да если бы Россия захотела, то Литва может быть уничтожена за 2-3 часа. Но неужели мы такие плохие соседи, что с нами нельзя наладить отношения? Я не могу ответить на этот вопрос. За все мои 10 лет это была one-way street, дорога с односторонним движением, навстречу к нам никто не шел. Я теперь надеюсь только на время, что оно улучшит наши отношения.

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Курсом мордорнизации

Курсом мордорнизации

Реформаторские инициативы, подобные казахстанским, примерно в то же время появились в Узбекистане, могут в ближайшее время появиться в России или Беларуси, но никогда — в странах Прибалтики и Украине. Там категориями модернизации больше не мыслят.

Переродившиеся убийцы

Переродившиеся убийцы

«Убийство — незаконно. Поэтому все убийцы заслуживают наказания. Если, конечно, они не убивают тысячами, под звуки фанфар».

Литва или Северная Корея?

Литва или Северная Корея?

Современная Литва нередко практически не отличима от КНДР. Сумеете ли Вы отличить Литву от Северной Кореи?

Жилые дома русских в Эстонии

Жилые дома русских в Эстонии

В начале двадцатого столетия петербургскими архитекторами были созданы наиболее известные в Эстонии особняки в стиле северного модерна (Лютера в Ревеле и Амменде в Пернове).

Попробуйте новый дизайн!

Дорогой читатель, предлагаем Вам попробовать новую версию нашего сайта. Вы в любой момент сможете вернуться к текущей версии сайта, а также оставить свой комментарий и оценку.

Попробовать!
Нет, спасибо