Тема недели:
Европа больше не будет кормить Прибалтику
Евросоюз со следующего года сокращает на четверть финансирование программ по поддержке стран Восточной Европы.
Воскресенье
04 Декабря 2016

Игорь Чернявский: «Актеры Рижского Русского театра – достояние Латвии»

Автор: Александр Носович

Игорь Чернявский: «Актеры Рижского Русского театра – достояние Латвии»

02.10.2013  // Фото: http://www.vesveter.ru

Рижский Русский театр – старейший русский драматический театр за пределами России, празднует юбилей: 130 лет со дня основания 2 октября 1883 года. РРТ был одним из ведущих театров в Советском Союзе, и сейчас его постановки востребованы не только в Латвии и России, но и по всему миру. Актеры Рижского Русского театра являются настоящим культурным достоянием страны, считает один из ведущих актеров театра Игорь ЧЕРНЯВСКИЙ, который при этом на официальном уровне остается в Латвии «чужим», негражданином. Актер убежден, что он, как и многие другие его коллеги по фиолетовому паспорту, достоин гражданства страны, которой за последние 20 лет отдали столько сил и труда, и, в свою очередь, не делит людей по сортам и национальностям, предпочитая видеть в человеке неравнодушного к его делу зрителя:

- Игорь Яковлевич, Вы в Рижском Русском театре уже 31 год. Рижская публика – какая она? Насколько она отзывчива, восприимчива к вашему творчеству?

- Замечательная публика. За 30 лет, что я здесь работаю, было разное, в зависимости от того, что происходило на улицах – я имею в виду те процессы, что переживала страна. Но, тем не менее, даже в самые мутные времена – во времена баррикад, публика шла в театр, мы для нее играли, и это вызывало огромное взаимное уважение.

Что еще можно сказать? Если уже больше 30 лет работаешь, и театр стал вторым домом, то для меня лучше нашей рижской публики лично и нет ничего.

- Это публика делится на русских и латышей?

- Нет. Для меня нет, да и в принципе нет. Это люди, которые хотят смотреть то, что мы делаем. Я в этом отношении совершенно аполитичен.

- Как рижский зритель менялся за годы Вашей службы в театре? Ощущали ли Вы с приходом нового зрителя смену поколений, эпох?

- Безусловно. Зритель меняется даже от спектакля к спектаклю. Спектакли у нас разные: театр – это как живой организм, он должен выдавать высокие классические постановки и должен давать коммерческие спектакли для того, чтобы финансово выжить (они неплохие, но все понимают, что это коммерция, необходимая для того, чтобы двигаться дальше). И, естественно, на эти спектакли приходят разные люди.

- А молодежь к вам приходит?

- Безусловно, приходит, и меня даже удивляет, что на Островского со старым русским языком (я имею в виду спектакль «Не все коту масленица») приходит очень много молодежи.

Более того, приходит очень много латышской молодежи – мы же слышим речь из зала перед спектаклями: там соотношение латышской и русской речи 50 на 50.

- Вы работали в Рижском театре и в Советской Латвии, и в современной. Что изменилось по отношению к искусству в нынешней стране по сравнению с предыдущей?

- Ну, во-первых, в прошлой стране на искусство выделялось гораздо больше денег. Их всегда не хватало – это само собой.

Но тогда государственное планирование было другим, и театры получали совсем другие деньги, несравнимые с тем, что они получают сейчас.

Опять же, это не моя компетенция, я не вправе судить, я могу только сказать свое личное мнение. Конечно, сейчас театру денег не хватает, и театр вынужден жить так, как он живет.

- А вообще культура является приоритетом для латвийских властей?

- Не могу сказать, что поддержка культуры считается делом таким уж необходимым, но все-таки мы считаемся культурным достоянием этой страны и тут им уже деваться некуда.

- Но при этом у Вас в Латвии статус негражданина. Вы принципиально отказываетесь сдавать экзамен на гражданство или оно Вам просто не нужно?

- Я мог бы на гражданство сдать завтра. Хотя нет, завтра не смог бы, у меня премьера. А вот послезавтра смог бы запросто пойти и сдать.

Но есть определенные обстоятельства, которые меня не ведут сдавать на гражданство. И не потому, что я не люблю эту страну – Боже упаси, я здесь 30 с лишним лет, это моя вторая родина, у меня ребенок здесь родился (который, кстати, гражданин).

Но в силу многих обстоятельств, я не хочу идти и сдавать экзамен на натурализацию.

- Я этот вопрос задал в связи с Вашими словами о культурном достоянии. Вам не кажется странным, что у человека, большую часть жизни проработавшего в Рижском театре нет звания гражданина Латвии?

- Да, это мне кажется странным, потому что хотя бы за выслугу лет и те неплохие, мягко говоря, спектакли, в которых я играл, можно было бы дать гражданство просто по факту того, сколько я прожил и протрудился в этой стране.

И это касается не только меня, но и всех латвийских неграждан, которые в своем трудовом стаже уже переплюнули все самые высокие трудовые квоты разных стран, по достижении которых человек может претендовать на звание гражданина.

Но это такое решение правительства, не мне его обсуждать. Доволен ли я такой политикой? Нет, не доволен. Ну, что же, если они так решили… Не смогу президента выбирать? Ну и не пойду я президента выбирать, есть кому.

- Давайте поговорим о вашем репертуаре. За 30 лет в Рижском Русском театре, какие сыгранные роли Вам особенно дороги?

- Тут много. Мне повезло – я играл много и играл достаточно знаковые роли. Практически первая моя роль в этом театре – это Билли Биббит из «Пролетая над гнездом кукушки» Тео Вассермана. Мне тогда было 22 года – это был мой первый большой опыт и довольно знаковая роль, которая определила дальнейший репертуар. «Люди и мыши» (сценический вариант романа Джона Стейнбека) – я играл Ленни. Равик из «Триумфальной арки» по Ремарку, Островский, Тургенев – очень много было ролей. Посмотрим, как сыграю Мольера в представлении по Булгакову – это судить не мне, но для меня тоже очень знаковая работа.

- А кого бы еще хотели сыграть?

- Боюсь, мы с вами не закончим интервью, если я начну отвечать на этот вопрос. Очень много кого хочу сыграть – скажем так.

- А на ближайшее время, какие репертуарные планы у Рижского русского театра? Что вы покажете зрителю?

- Очень много всего будет. Я вам буду говорить без авторов, потому что во многих спектаклях я не задействован и пьесы не читал. «Все о мужчинах», «Шум за сценой». Далее: к нам приезжает Алла Сигалова – очень известный балетмейстер и в Европе, и в России. Она у нас уже делала «Ночи Кабирии» на музыку Раймонда Паулса, сейчас снова будет мюзикл – «Ханума».

Наш театр очень много гастролирует, настолько очень, что многие московские театры могут позавидовать. Мы совсем недавно были в Америке, были в Израиле несколько раз, Германию всю объездили. Естественно, Россия – от Риги до Дальнего Востока. Так что театр наш очень гастролирующий и очень известный, что повелось с советских времен, когда Рижским театром руководил Аркадий Кац.

В период его руководства Рижский театр русской драмы был в авангарде театральной жизни в СССР, и мы стараемся тот его высокий уровень поддерживать. 

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Этот стон у них свободой зовется

Этот стон у них свободой зовется

«Граждане, расходимся, у меня знакомый дипломат в Чикаго есть, он сказал, что всё будет путем, за Литву словечко замолвят, без паники!».
Политики этих стран клеймят «ватников» за «рабское сознание», высокомерно улыбаются при словах о том, что их правительства назначаются по звонку из посольства США, гордо бросают «Мы играем в западных клубах» и пытаются учить демократии.

Пишите письма

Пишите письма

Звон дипломатических сабель, хруст переломленных копий... Резолюция в ответ на резолюцию, против демарша — демарш. За всем этим тихо, полушепотом — новости мелкокалибербные вроде бы, малозначительные. Но очень симптоматичные. На них стоит иногда обращать внимание.

Литва или Северная Корея?

Литва или Северная Корея?

Современная Литва нередко практически не отличима от КНДР. Сумеете ли Вы отличить Литву от Северной Кореи?

Бронзовый солдат: памятник воинам-освободителям Таллина

Бронзовый солдат: памятник воинам-освободителям Таллина

Авторами монумента освободителям столицы Эстонии, известного ныне как «Бронзовый солдат», стали архитектор Арнольд Алас и скульптор Энн Роос.