Тема недели:
Евродепутат: вмешательство России спасло Сирию и Европу
Интервью с депутатом Европейского парламента от Латвии (социал-демократическая партия «Согласие») Андреем Мамыкиным.
Пятница
24 Марта 2017

«Я — латвийка или русская? Мы – потерянное поколение»

«Я — латвийка или русская? Мы – потерянное поколение»

02.09.2015  // Фото: www.vl.ru

Один из вопросов, который мы задаем нашим респондентам — это какова их национальная самоидентификация. Интересно, что у многих покинувших родную страну людей не находится однозначного ответа. Об этом, а также об особенностях жизни в Швейцарии и Франции, нам рассказала Мария.

Мария, 34 года, коммерческий менеджер. Уехала из Латвии в 2006 году, проживает во Франции.

ЛАТВИЯ-ЭСТОНИЯ-США-ЛАТВИЯ-ШВЕЙЦАРИЯ-ФРАНЦИЯ

жзэ0209.jpgПланов целенаправленно уезжать из Латвии не было. Я поехала в Эстонию учиться из-за профессии, преподавателей, а также престижности учебного заведения. Я не задавалась вопросом, буду я жить в Латвии или нет. После этого я уезжала в Штаты — на работу, стажировку, а потом вернулась и еще несколько лет работала в Риге.

В 2005 году я уже сознательно перебралась из Латвии. Поиск заграницы начался, потому что мне стало скучно. Хотелось чего-то нового, международной культуры, поменять обстановку. Это был скорее личный мотив: хотелось посмотреть мир.

В первую очередь, отъезд был связан с карьерным ростом и жаждой новых впечатлений. Я не скажу, что мне было в Латвии плохо или чего-то не хватало. Не хватало новых впечатлений и новых людей. И работа пришла сама: я запустила удочку, упомянув с кем-то в разговоре, что хотела бы поехать куда-нибудь, и буквально в течение месяца получила предложение. Это была вакансия в той же компании, только в Швейцарии. И я уехала туда. Важно понимать, что тогда это не было «я уезжаю навсегда» или «я хочу уехать из этой страны». А в Швейцарии я встретила своего будущего мужа, и уже с ним мы переехали в Париж. И даже во Франции был период, когда мы оба рассматривали возможность возвращения в Латвию.

ЛАТВИЯ: PRO ET CONTRO

Почему? В Латвии спокойнее, зеленее, приятнее жить. И качество жизни, по сравнению с мегаполисами, намного выше — и в отношении еды, и в отношении людей, ритма жизни. А не перебрались в итоге, потому что начался кризис. На сегодняшний день тяжело сказать что-то определенное.

Как карта ляжет, вполне возможно, что мы вернемся и мои дети пойдут здесь в школу. Это зависит, в первую очередь, от работы. Сегодня я не найду в Латвии такую работу, которая мне будет приносить тот же доход, который есть во Франции. Слишком маленький рынок и низкая покупательная способность. Появись здесь рабочие места, обеспечивающие такой же уровень жизни, который у меня есть в Париже, я думаю, что мы бы перебрались в Ригу.

Я не могу сказать «я никогда не вернусь в Латвию», но желание, если честно, перегорело. Очень многие люди стали уезжать, накалилась политическая обстановка, экономическая. Эта постоянная грызня с Россией, идеи, что все русское — плохое, национализм, доходящий порой до маразма… Любовь к родине должна быть у всех, но она одна, одна у всех — не может быть, что она только у латышей или только для тех, кто является носителем латышского языка с рождения. Латвия — родина и для меня тоже. Но бывали неприятные ситуации, когда из-за русского языка возникало отчуждение. Ну и экономическая разруха. Несмотря на то, что Евросоюз дает деньги, где-то что-то ремонтируется и строится, до сих пор существует классовое разделение между людьми. Я вижу в Риге несколько слоев. Это те, у кого есть деньги — кто наворовал или много заработал всякими разными схемами и легализовал капитал, и есть люди — и их большинство — которые выживают. Они вынуждены покидать страну, ездить на «черные» работы в Европу, чтобы дать что-то детям. Даже то, как разговаривает молодежь… Из того, что я слышала, 80% подростков утверждают, что хотят уехать из Латвии. Это — плохой сигнал. Отток интеллекта из государства. Очень печально, ведь это также говорит и о любви к отечеству, о том, что государство и правительство вложило в головы молодых людей. Так вот, классовое разделение, жуткое повышение цен. Стали внедряться те правила и нормы, которые практикуются в Европе. Например, система здравоохранения и образования: все переходит на коммерческую основу, но при этом теряет в качестве. Если сравнить нынешнее образование даже с тем, которое получили мы, возникает ощущение, что идет процесс дебилизации населения. Детям дается минимум информации и промывают мозги. Примерно такая же ситуация в Штатах. Если не смотреть телевизор, а поехать туда и пообщаться с людьми, то понимаешь, что они ничего не знают — ни про свою страну, ни про политику, ни про культуру. Сейчас что-то похожее происходит в Латвии.

Меняются ценности. Сегодня основная ценность, которую воспитывают — это деньги, деньги, деньги. Неважно, каким образом, как заработать — все хотят быстро разбогатеть. Большая редкость — встретить интеллигентного ребенка. Или это идет параллельно с бедностью: дети травмированы с юного возраста, у них чувство неполноценности за свою семью, «мама-папа, я не хочу жить и вкалывать, как вы».

Опять же, ситуация с пенсиями. То, как они выделяются, по какому законодательству. Людям не засчитывают десятки лет их работы, потому что это был Советский Союз, а не Латвия. Для меня это непонятно. Как, как может такое быть, что человек проработал 50 лет и имеет смешную пенсию, которая даже не позволяет оплатить квартиру! При этом цены растут бешеными темпами, плюс банковский кризис, который создается искусственно. Когда человек достигает пенсионного возраста, ему говорят: либо пособие по инвалидности, либо пенсия. Судя по всему, в Латвии люди перестают быть инвалидами после 60-и лет. Получается, что пенсия меньше пособия по инвалидности, и человек не может даже купить лекарства. Для меня также непонятно, как человек с инвалидностью, который платит налоги, имеет такие смешные скидки. Лекарства же просто недосягаемы! Печально, что на улице стоят бабушки и дедушки, потому что им хочется есть. И это становится нормой — люди проходят мимо и никак не реагируют. А детские дома? Все пытаются чем-то помочь, но этим же должно заниматься государство. А в итоге добровольцы собирают грузовики одежды и другой помощи, но вопрос в том, сколько из этих вещей реально доходят до детей.

«В ЛАТВИЮ ХЛЫНУЛА ВСЯ ГРЯЗЬ ИЗ ЕВРОПЫ»

Во Франции ситуация не другая, нет. Но Латвия была для меня местом, в котором я хотела жить именно потому, что тут не было той грязи и бюрократии, которая есть в Европе. На сегодняшней день все это хлынуло в Латвию.

Евросоюз оказывает давление на Латвию, мол, надо сокращать расходы. И чем это обернулось? В Латвии осталась чуть ли не одна центральная станция скорой помощи на всю страну, и если у тебя сердечный приступ в трех часах от Риги, то до тебя просто не доедут. В Латвии люди становятся просто именами и цифрами на бумаге, жизнь ни во что не ставится. Люди уже не считаются. Считаются цифры: мы сократили столько-то, закрыли столько-то. Закрыли психбольницы, выпустили людей с отклонениями, оставив на их собственное усмотрение вопрос о приеме медикаментов. А потом некоторые залезают на мост и бросаются с него. Ценности поменялись! Нет, это не самый худший вариант, я не говорю, что все ужасно-ужасно плохо. Все равно в Латвии лучше, чем в больших европейских городах. Но, к сожалению, все идет в сторону копирования всех минусов Европы.

А плюсов? Мне сложно сказать. Культуры сервиса в Латвии нет. У россиян, конечно, его тоже нет — разве только в люксовых местах. В тех местах, которые в Латвии идут в категории «люкс», цены огромные. Но отношение все равно осталось на другом уровне. Я даже не знаю, о каких позитивных изменениях можно сказать. Дороги? Да они и в советское время были хорошими. Брусчатку в центре Риги в советское время регулярно перекапывали, чтобы дорога была ровная. Сегодня в Риге масса улиц в жутком состоянии. И это говорит о том, что если твой дом не покрашен и рассыпается — это твоя личная проблема. Медицинское обслуживание ухудшилось. Компетентные врачи уехали за границу, а молодые специалисты уже обучены по западному шаблону, где приоритетом является не лечение, а соблюдение протокола.

На сегодняшний день в Латвии хорошо жить, если у тебя есть высокий стабильный источник дохода. Если его нет, возможности — вообще все возможности закрываются. В других городах и странах возможностей больше. Да, всюду есть и бедные, и богатые. Но во многих других странах возможность ставить в приоритет не зарабатывание денег, а занятие любимым делом. Есть вольные художники, многие ездят с благотворительными миссиями.

МАСТЕРСТВО АДАПТАЦИИ

Все это зависит от среды, в какую приезжает человек, и от характера. Я приехала в международный коллектив, большинство людей были в том же положении, что и я: переехали сюда одни. Поэтому на выходные они либо уезжали домой, либо тусовались все вместе. У нас постоянно что-то происходило: катание на лыжах, велосипедах, походы в горы. Поэтому мне не было скучно и одиноко. Хотя это был первый Новый год, который я встретила одна с бокалом шампанского. Адаптация и шок скорее были после переезда из этой немецкой части Швейцарии в Париж. Сложно было после германской культуры, где все идеально-правильно, где все продумано с точки зрения практичности, приехать в Париж и столкнуться с бюрократией… с личной интерпретацией закона каждым чиновником. Человек говорит тебе одно, а через месяц другой человек в том же окне диктует другое. Вообще французский менталитет достаточно сложно понять. Многие международные компании там прогорают или теряют деньги, потому что их культура и поведение не поддаются никакой логике. Но в этом мне помог мой муж, помог интегрироваться. Я практически сразу начала общаться с местным населением, и работа у меня была во французской компании. У меня не было другого выбора, кроме как учиться говорить, понимать, как они хотят сотрудничать, что они хотят услышать.

РАЗНЫЕ ПУТИ ЭМИГРАЦИИ

Сейчас я вижу, как многие эмигрируют из Украины. Очень много украинских эмигрантов! Латвийское правительство говорит, что с Украины никто никуда не бежит, но я постоянно вижу объявления, что украинцы ищут работу, любую. Неофициальную, «черную» работу, лишь бы только была. И я вижу, что у людей нет даже цели выучить язык, есть цель — выжить. Я понимаю, что для них этот путь будет очень трудным, потому что они вращаются только в кругу таких же, как они, эмигрантов. У них нет мотива понять культуру Франции, их мотив — понять, как работает система пособий. Чисто меркантильный интерес.

Когда я приехала, я тоже не владела языком. У меня был английский, я думала, что с ним смогу нормально прожить. Но в итоге — нет, хочешь–не хочешь, язык надо учить. Но среди подобных эмигрантов очень небольшой процент тех, кто действительно ищет возможности влиться в местное общество. Создается отдельная ячейка. С одной стороны, они уже не в контакте со своей страной, а с другой — они не проникают в ту культуру, в которой ныне находятся. Издалека они напоминают туристов, которые просто приехали и думают, что бы здесь посмотреть, что поделать и «давайте встретимся на Сене». Мне кажется, в дальнейшем это лишь усложняет жизнь: люди сами отрезают себя от интеграции.

Во Франции очень, очень много эмигрантов. И многие используют в неблагородных целях социальную систему страны, создаются самые разные схемы по эксплуатации пособий, помощи. Мне это неприятно.

Я эмигрантом себя не чувствовала никогда. Абсолютно. Это еще зависит от того, как себя преподносить. Никогда не чувствовала себя человеком из страны третьего мира. Если кто-то пытался над этим шутить, я это моментально пресекала. Я считаю, что нам есть, чем гордиться. И тот опыт, который я привносила в коллектив, в компанию, был весомым. Меня больше оценивали как хорошего сотрудника, нежели как эмигрантку. Я приехала и достойно работала, платила и плачу налоги как все, никогда не считала себя хуже или лучше других людей.

НАШЕ ПОКОЛЕНИЕ — ПОТЕРЯННОЕ

Национальная самоидентификация — это более сложный вопрос. Мне кажется, наше поколение — потерянное поколение. В плане самоидентификации. После 30-и особенно усугубляются вопросы «кто я», «к чему, к кому я принадлежу». Может быть, я русская. Может, латвийка — потому что латышкой я себя не могу считать. Говорить, что я эстонка, тоже не могу. И не француженка. Мне было 25, когда я туда приехала и, естественно, я тянусь к своему, к родному. Я бы сказала, что я — человек мира, но ближе всего мне русская культура. Это то, из чего я выросла. Я всем говорю, что я — ребенок Советского Союза. Для меня Советский Союз — это смешение очень многих культур, разных маленьких стран, национальностей. Там много и востока, и запада. Это прекрасно, что страна была огромной и самодостаточной, и люди могли ездить, и столько всего было, и культура такая богатая. Я себя идентифицирую именно с Советским Союзом, как ни странно. Это не ностальгия и не утопия, что тогда все было идеально. Но в Союзе были вещи, которые мы могли бы сохранить и взять. Опять же, высокий уровень образования — он был. Это медицина. А еще настрой и дух общества. В советское время Латвия была престижным и элитным местом.

Я много думаю не только над тем, кто я, но и над тем, кем будут мои дети. Я — ребенок Советского Союза во всех отношениях. А вот кем будут мои дети, я не знаю. Скорее всего, им ближе будет французская культура, но я хочу, чтобы и русская была второй и большой составляющей.

Я бываю в России и хочу туда приезжать, но я не считаю себя русской, по крайней мере, российской русской. Русские из России — они другие. Это как брать французов из Франции и французов из Канады. Канадские вообще больше американцы, чем французы, их объединяет только язык. У нас сейчас примерно так же. Мы живем по разным законам, мы сейчас ближе, к сожалению, только к Европе и к США, чем к России.

«Я ЖЕЛАЮ ЭТОЙ СТРАНЕ СЧАСТЬЯ»

Еще один момент, который сложно объяснить иностранцам, что гражданство у нас одно, национальность другая, а родной язык — третий. В других странах «гражданство» и «национальность» — это одно и то же слово. Такой графы, как «национальность», нет в паспорте, а если бы была, сочли бы дискриминацией.

Гражданская позиция у меня есть. До 2009 года я голосовала, но после перестала. Одни и те же люди уходят из правительства, а потом возвращаются обратно к власти. Да и выбора-то нет, за кого голосовать, поэтому я не принимаю в этом участия. Честно говоря, я даже не знаю имени нынешнего президента.

Этой стране, этой земле я желаю счастья. Я здесь родилась и выросла, здесь похоронены мои бабушки-дедушки, для меня здесь все родное. Я хочу, чтобы у нас всегда были такие же зеленые леса, такие же парки, чтобы всегда было приятно и безопасно ходить по Риге. Чтобы люди были всегда улыбающимися, добрыми, светлыми. Но с другой стороны — это невозможно. Ничто не стоит на месте. Люди меняются, меняется политическая ситуация, интересы, настроения, ценности и стиль жизни.

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Лучшее средство от «кремлевской пропаганды»

Лучшее средство от «кремлевской пропаганды»

Особенно хорошо понимаешь надуманность проблемы «российской пропаганды», когда в очередной раз сталкиваешься с новостью о том, как еще один молодой отморозок с «бандерой головного мозга» оскорбляет или бьет украинских стариков, осмелившихся пойти против красно-черного мейнстрима.

Переродившиеся убийцы

Переродившиеся убийцы

«Убийство — незаконно. Поэтому все убийцы заслуживают наказания. Если, конечно, они не убивают тысячами, под звуки фанфар».

Угадай пару!

Угадай пару!

Любви все должности покорны!

Игналинская атомная электростанция

Игналинская атомная электростанция

О размахе строительства первой очереди можно судить по следующим цифрам и фактам: построено 50 километров железных и 142 километра автомобильных дорог, уложено 76,5 тысяч тонн арматуры, залито 999 тысяч кубометров монолитного бетона, выполнено 57,5 тысяч кубометров каменной кладки.

Попробуйте новый дизайн!

Дорогой читатель, предлагаем Вам попробовать новую версию нашего сайта. Вы в любой момент сможете вернуться к текущей версии сайта, а также оставить свой комментарий и оценку.

Попробовать!
Нет, спасибо