Тема недели:
На Западе критикуют модель развития Прибалтики
Западные экономисты и аналитики полны пессимизма в отношении Литвы, Латвии и Эстонии.
Вторник
06 Декабря 2016

«Рижский саммит не ставил перед собой цели достижения мегарезультатов»

Автор: Андрей Солопенко

 «Рижский саммит не ставил перед собой цели достижения мегарезультатов»

28.05.2015

На прошлой неделе в рамках председательства Латвии в Совете ЕС прошёл саммит «Восточного партнёрства». Как он оценивается с точки зрения интересов Латвии, а также каковы его будущие перспективы, порталу RuBaltic.ru рассказала профессор факультета политологии Латвийского университета, специалист по внешней политике и европейской интеграции Жанета ОЗОЛИНЯ:

- Г-жа Озолиня, как Вы оцениваете прошедший саммит «Восточного партнёрства»?

- В целом его можно оценивать как удавшийся, потому что изначально поставленные цели председательства Латвии в его проведении заключались не в достижении каких-либо мегауспехов или мегарезультатов. Саммит проводился как прагматичное мероприятие, где обсуждали актуальные вопросы, анализировали ситуацию и указывали, куда двигаться дальше. Фактически, предыстория данного саммита началась ещё в Вильнюсе, в очень сложных и неспокойных обстоятельствах, так что на Рижском саммите ситуация более или менее нормализовалась и стабилизировалась: стало ясно, какие у конкретных стран желания и интересы в ЕС. Теперь в ближайшие два года, к следующему саммиту в 2017 году, эти задачи будут конкретизированы. Так что этот саммит был прагматичным рабочим мероприятием.

- Есть ли у данного саммита какие-либо шансы в будущем остаться в таком же формате, как сейчас? Некоторые эксперты полагают, что он может прекратить своё существование…

- Что касается будущего «Восточного партнёрства», то здесь можно говорить о нескольких сценариях. 

Наиболее пессимистичный - это тот, который упоминали Вы: «Восточное партнёрство» развалится, и тогда возникает вопрос, что может прийти на его место и если придёт, то как? 

На данный момент видно, что «Восточное партнёрство» как инициатива продолжит существовать, потому что оно распространяется на определённое количество стран, с которыми Евросоюз хочет создавать дружеские отношения. В свою очередь, говоря о том, какими будут эти отношения в будущем, – конечно, будет заметна так называемая «дифференциация». «Восточное партнёрство» не будет просто набором слов, которые обозначают определённое географическое пространство, оно будет напоминать политику, создаваемую 28 странами-членами ЕС плюс одной страной «Восточного партнёрства», которые договорятся о формате развития сотрудничества, то есть как им дальше развиваться.

Есть три страны, которые ясно выразились, что хотят усилить свой интерес быть ближе к Евросоюзу: Грузия, Молдавия и Украина. Однако они не могут рассматриваться в едином блоке, потому что Грузия и Молдавия в этой евроинтеграции находятся на шаг впереди Украины. Молдавия уже выразила своё желание вступить в ЕС, так же, как и Грузия, и получается, что они последовательно реализовывали политику сближения с Евросоюзом. В свою очередь, для Украины это сравнительно недавнее дело, так как формально, конечно, эта перспектива евроинтеграции у Украины была, однако при смене экономической власти или политических интересов она останавливалась. Вследствие этого случай Украины нельзя так просто сравнивать с Грузией или Молдавией, ведь Украине одновременно нужно решить две принципиальных задачи: реформировать своё госуправление и народное хозяйство, а также целый ряд других отраслей; и также она находится в состоянии войны – ей каждый день нужно воевать. 

Поэтому если оценить бремя, которое находится на плечах Украины, то определённо её движение в сторону ЕС будет очень тяжёлым.

В то же время есть и такие страны, как Азербайджан, который не хочет строить двусторонние отношения с ЕС: у него очень конкретные экономические интересы, и здесь мы видим очень прагматичное направление взаимоотношений. В свою очередь, если мы посмотрим на Белоруссию и Армению, то здесь также будет другой формат, так как они обе являются членами Евразийского экономического союза. Так что в таком упрощённом виде, как эта инициатива была предложена данным шести странам в 2009 году, она определённо не сохранится. Она будет более дифференцирована, но в то же время также и с очень хорошими возможностями для тех стран, которые хотят более тесной евроинтеграции. Поэтому можно однозначно утверждать, что для одних стран будет один подход, а для других – другой. И как это уже обозначилось и до, и во время саммита, эта общая философия будет основываться не на том, что ЕС будет что-то предлагать, а на том, что страны «Восточного партнёрства» сами будут высказывать свои желания, то, чего они ожидают от совместного сотрудничества. Так что в будущем это действительно будет партнёрство, основанное на взаимной солидарности.

- Вы упоминали трудный путь Украины. Президент Порошенко выразил желание во время саммита получить от ЕС ясный ответ о сроках введения безвизового режима. Однако в итоговой декларации ничего об этом сказано не было. Как Вы думаете, почему так получилось и есть ли у Украины шанс получить в конце года положительное решение Еврокомиссии о возможности введения безвизового режима?

- Конечно, такое желание у Украины есть. Однако введение безвизового режима связано минимум с двумя большими условиями. Первое, чисто техническое, – должны быть созданы соответствующие всей Шенгенской зоне технологии, системы, механизмы управления, что является очень сложной работой и что нужно делать стране до того, как она может получить этот безвизовый режим. Но есть также и политический аспект: какие принимаются решения, каким является законодательство, что может убедить остальные страны ЕС, что у государства действительно есть такое желание и готовность присоединиться. Здесь должны быть выполнены оба условия, и я думаю, что как господин Порошенко, так и Грузия отлично знали, что ещё до Рижского саммита они полностью не выполнили все «домашние задания». Поэтому надежды большие, но практически, к сожалению, этот вопрос не решён. Однако Еврокомиссия предоставила свою оценку с таким «дружеским побуждением» о том, в каких сферах что нужно сделать, и у меня нет больших сомнений, что Украина и Грузия будут оставлены вне этого безвизового режима с Евросоюзом.

- То есть Вы считаете, что уже в 2016 году у них может быть безвизовый режим, или речь идёт о ближайшем или далёком будущем?

В принципе, с обеих сторон речь идёт о 2016 годе. Конечно, ввиду каких-либо обстоятельств что-то, может, и не получится, но речь идёт именно о 2016 годе.

- Вы также упоминали сильное стремление Грузии и Молдавии к евроинтеграции, и что у них даже есть планы вступления в ЕС. По вашему мнению, возможно ли это, и если да, то когда?

- Да, это возможно, потому что есть Договор о Европейском Союзе, где есть статья 49, в которой сказано, что любая европейская страна, которая соответствует критериям ЕС, может войти в его состав. Так что со стороны ЕС здесь не может быть никаких форс-мажорных обстоятельств, которые могут мешать этим странам вступить в него. Однако есть и другая сторона, которая относится к готовности стран, и здесь речь не идёт только о принятии законодательства, но также возникает вопрос о готовности общества взять на себя сложные бытовые условия и какое-то время потерпеть неудобства и проблемы, чтобы в долгосрочной перспективе жить в благосостоянии и безопасности. Поэтому я думаю, что, внутренне реформируясь, эти страны имеют все возможности стать членами ЕС. 

Говоря о времени, совершенно ясно, что это не будет до 2020 года. 

Речь может идти только о времени после этого года, однако это такой промежуток, о котором каждому из нас трудно судить.

- В декларации «Восточного партнёрства» также были слова о «незаконной аннексии Крыма», однако лишь страны ЕС подписались под этими словами. Как Вы думаете, почему страны «Восточного партнёрства» не смогли об этом договориться?

- Здесь есть разные соображения; что касается этой декларации, то о своей позиции могут говорить только страны-члены ЕС, так как мнение Евросоюза является единым. Конечно, если мы посмотрим на такие страны, как Белоруссия или Армения, то им присоединиться к данной позиции всё же тяжело, так как они входят в другой союз и зависят от России. Так что это политическое противоречие уже вписано в саму комбинацию данных стран, и я думаю, что эта формулировка была наилучшей, которая могла бы быть. И если посмотреть с точки зрения интересов Латвии, то, по моему мнению, очень важно, что ЕС всё же может договориться о том, что международное право является выше амбиций одной или другой страны.

- И тогда последний вопрос. Вы сами упоминали, что страны «Восточного партнёрства» являются дифференцированными. Почему ЕС старается работать со странами, которые и не очень хотят сближения с ним? Может быть, было бы лучше работать только с теми, которые ясно изъявили такое желание?

- Когда ЕС предложил инициативу «Восточного партнёрства», то он ни одной стране его не навязывал. Была договорённость, и страны согласились принять в этом участие. И «Восточное партнёрство» так и создавалось: если какая-то страна не хочет в нём участвовать, то она может спокойно уйти. Однако если мы посмотрим на торговый баланс между ЕС и этими странами, то все они в большей или меньшей степени заинтересованы в торговле с ЕС. Поэтому некоторые страны вместо того, чтобы использовать формат «Восточного партнёрства», скорее всего, будут работать с ЕС как таковым. Что, в принципе, не является трагедией, потому что наиболее важен именно текущий диалог и сотрудничество, чем один или второй философский концепт.

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Этот стон у них свободой зовется

Этот стон у них свободой зовется

«Граждане, расходимся, у меня знакомый дипломат в Чикаго есть, он сказал, что всё будет путем, за Литву словечко замолвят, без паники!».
Политики этих стран клеймят «ватников» за «рабское сознание», высокомерно улыбаются при словах о том, что их правительства назначаются по звонку из посольства США, гордо бросают «Мы играем в западных клубах» и пытаются учить демократии.

Пишите письма

Пишите письма

Звон дипломатических сабель, хруст переломленных копий... Резолюция в ответ на резолюцию, против демарша — демарш. За всем этим тихо, полушепотом — новости мелкокалибербные вроде бы, малозначительные. Но очень симптоматичные. На них стоит иногда обращать внимание.

Литва или Северная Корея?

Литва или Северная Корея?

Современная Литва нередко практически не отличима от КНДР. Сумеете ли Вы отличить Литву от Северной Кореи?

Страны Балтии и Россия: общее прошлое

Страны Балтии и Россия: общее прошлое

История взаимоотношений народов Литвы, Латвии и Эстонии с Россией начиналась не в 1945 и даже не в 1940 году. Она имеет куда более глубокие корни, исчисляемые столетиями.