Тема недели:
На Западе критикуют модель развития Прибалтики
Западные экономисты и аналитики полны пессимизма в отношении Литвы, Латвии и Эстонии.
Пятница
09 Декабря 2016

Робкий романтик: Берзиньш предлагает коррекцию системы власти в Латвии

Автор: Александр Носович

Робкий романтик: Берзиньш предлагает коррекцию системы власти в Латвии

13.05.2013  // Фото: gdb.rferl.org

Серия критических высказываний президента Латвии Андриса Берзиньша о латвийской партийно-политической системе, препятствующей нормальному развитию страны, является достаточно противоречивой. С одной стороны, выступления Берзиньша содержат разумные, аргументированные объяснения системных проблем латвийской политики. С другой стороны, полумеры, которые предлагает Берзиньш для решения проблем политического развития, удивляют своей половинчатостью.

Критика латвийской политической системы за последние месяцы стала «фирменным знаком» публичных речей президента Латвии Андриса Берзиньша. Среди последних, к примеру, выступление в начале мая на презентации издания «Геральдика краев Латвии», где глава государства заявил: «Общее число членов партий в Латвии примерно втрое меньше, чем в Эстонии, и вчетверо меньше, чем в Литве. Вполне возможно, что именно здесь коренятся факторы, тормозящие развитие нашей страны». По мнению президента, партии в Латвии больше напоминают группы по интересам, система власти обеспечивает баланс сил, но не развитие, что ведет «к слабой политической ответственности и к деструктивному соревнованию, а не сотрудничеству».

Каждое из подобных критических выступлений Берзиньш завершает предложениями по «косметическому ремонту» латвийской политической системы.

В одном случае президент предлагает повысить минимально допустимую численность партий, чтобы те представляли большее число граждан, в другом – разрешить главе правительства самому назначать министров, чтобы уйти от бесконечных кризисов правящей коалиции в Сейме.

Поскольку в условиях парламентской республики президент, как английская королева – «царствует, но не правит», высказывания Берзиньша важны преимущественно с точки зрения риторики. Номинальный глава государства косвенно признает, что беда Латвии не в людях, а в системе, и хронические проблемы в ее развитии вызывают не «агенты Кремля», не граждане, нелояльные общественно-политическому строю и не неграждане, отказывающие интегрироваться в латвийское общество.

Системная проблема Латвии в самом конституционном строе, из-за которого постсоветская политическая история страны – это история партий-однодневок, подконтрольных тем или иным бизнес-группам.

Латвийские партии подобны птицам-фениксам: они вспыхивают на политическом небосводе перед выборами, стремительно теряют популярность, распадаются, а после возрождаются из пепла к следующим выборам, часто под новым названием, но с теми же функционерами и спонсорами. С этой вечно тасуемой колодой из политиков и бизнес-групп, создающих и воссоздающих партийные проекты, Латвия живет уже два десятилетия, и нельзя сказать, что такая система все это время способствовала процветанию страны.

В этом отношении выступления Берзиньша содержат важный сигнал латвийской элите – задуматься о стратегическом развитии Латвии и внутренних факторах, которые ему препятствуют. Сигнал этот знаковый, потому что до сих пор у латвийской элиты сохранялась инфантильная привычка все проблемы в развитии страны объяснять факторами внешними: экономическими – мировым кризисом, геополитическими – «рукой Москвы», историческими – «русской оккупацией» и этническими – «потомками оккупантов, живущими на латышской земле».

Слова Берзиньша важны тем, что вместо традиционных для Латвии паранойи и ксенофобии содержат разумное логическое рассуждение с выводом: существующая система власти препятствует нормальному развитию страны.

При этом удивляет робость, с которой политик переходит к вопросу «Что делать»? Предлагается лишь легкая коррекция системы, внесение несущественных правок, вроде увеличения минимально разрешенной численности партий. Берзиньш приводит пример: если в Эстонии 4 парламентские партии представляют 43 тысячи человек, то в Латвии 5 парламентских партий представляют 12 тысяч.

Во-первых, как-то упускается из виду, что партии в парламенте представляют не своих членов, а избирателей, за них голосовавших. Во-вторых, откуда это наивное предположение, что политическая система станет эффективной, если партий станет меньше, а сами партии – крупнее? Американскую политическую систему никто не назовет неэффективной, при том, что счет федеральным и региональным американским партиям идет на сотни, а их структура и деятельность почти не регламентируются законодательно. Просто система устроена так, что объективно формируется двухпартийность.

Также удивляет робость Берзиньша в предложении избежать постоянного кризиса управления, наделив премьер-министра полномочиями самому назначать министров. Эта мера может снизить остроту проблемы, но не устранить ее причину: у младших партнеров по правящей коалиции в Сейме все равно сохранится возможность устраивать в стране кризисы власти, угрожая в любой момент лишить коалицию большинства, уйдя в оппозицию.

Почему президент Берзиньш не предлагает самого простого, очевидного и фундаментального способа реформы политической системы Латвии – перехода к парламентско-президентской республике, где президент страны будет избираться всенародно и обладать широкими полномочиями?

Во-первых, Берзиньш и так уже президент, хоть и с функциями свадебного генерала. «Лучше синица в руках…». Конечно, президент в президентской республике совсем не то же, что президент в парламентской, но в Латвии есть политики и популярнее и влиятельнее Берзиньша: не факт, что народ его выберет, а элита даст по-настоящему «рулить».

Во-вторых, прямые президентские выборы – «конек» левой оппозиции. Идею выбирать президента всеобщим голосованием «Центр Согласия» поднимает регулярно, последний раз депутаты ЦС делали это в начале года. Зайди Берзиньш слишком далеко в своих рассуждениях о неэффективности латвийской политической системы, и он может выйти из роли арбитра над схваткой политических сил и получить от правящей коалиции обвинение в «заигрывании с ЦС». Утверждать, что президент своими осторожными предложениями о реформе конституционного законодательства действительно зондирует возможность будущего союза с лидерами «Центра Согласия» было бы пока слишком смело.

Главная же причина состоит в том, что парламентская республика с фрагментированной партийной системой является одним из гарантов сохранения фундаментальной основы общественно-политического строя постсоветской Латвии – разделения общества на русских и латышей.

Андрису Берзиньшу как представителю правящей элиты не с руки подвергать угрозе режим этнократии в современной Латвии. С другой стороны, ему как президенту не чуждо и стремление к «нормальному развитию страны». От этого предлагаемые полумеры, которые ничего не изменят. Казус Берзиньша – это наглядное свидетельство конфликта интересов, в котором существует политическая элита Латвийской республики.

У элиты есть собственный, групповой интерес: остаться у власти. Для этого в Латвии ничего не надо менять. И есть национальный интерес: успешное развитие страны в будущем. Для этого в Латвии надо менять если не все, то очень многое.

Полная версия авторской программы Андрея Мамыкина "БЕЗ ЦЕНЗУРЫ" на канале REN TV Baltija от 8 мая 2013 года с участием Президента Латвии Андриса Берзиньша.

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Этот стон у них свободой зовется

Этот стон у них свободой зовется

«Граждане, расходимся, у меня знакомый дипломат в Чикаго есть, он сказал, что всё будет путем, за Литву словечко замолвят, без паники!».
Политики этих стран клеймят «ватников» за «рабское сознание», высокомерно улыбаются при словах о том, что их правительства назначаются по звонку из посольства США, гордо бросают «Мы играем в западных клубах» и пытаются учить демократии.

Бойтесь миротворцев

Бойтесь миротворцев

Холодная Война вроде бы уже двадцать семь лет закончилась, а такое ощущение, что всё у нас еще впереди.

Дом Франка в Вильнюсе

Дом Франка в Вильнюсе

Своим названием этот дом обязан доктору медицины, профессору Виленского университета Йозефу Франку. Его отец — Иоганн Петер Франк, известный в Европе врач-гигиенист и судебный медик, вместе с сыном перебрался в Вильну из Вены, где работал директором городской больницы в начале XIX века.