Blogпост Blogпост

Россия — естественный союзник свободных народов

Источник изображения: rg.ru
  497 0  

Возможно, это звучит, как провокация, но таковы факты. Ненависть, которую вызывает Россия у старых империалистических и колониальных наций вроде Франции, США и сумасбродной Великобритании (почитайте труды Хобсона о британском непостоянстве) может объясняться лишь этим. А распад СССР только поспособствовал возвращению имперских и антисоциальных тенденций: чего стоит тот факт, что 400 американцев богаче оставшихся 200 миллионов вместе взятых, если судить по данным Майкла Снайдера (Michael Snyder). 

Распад СССР уничтожил все проявления социальной политики, о чем говорил Стиглиц, единственный заслуживший того Лауреат Нобелевской премии по экономике. Социальный спад германо-либеральной Европы характеризуется возвращением работника-раба с зарплатой в 400 евро в месяц.

Это реставрация, как писал Пьер Бурдье (Pierre Bourdieu) в 1997 году. Мы вернулись во времена канониров и империй…

Только вот сейчас у стареющих западных империй нашлось, с кем поговорить.

Писательница Ребекка Толедо (Rebecca Toledo) недавно отметила следующее: «За концом Советского Союза и российской революции последовал рост числа империалистических агрессий в мире. Ирак, Сомали, Югославия, Афганистан, Ливия и Сирия — США вторглись во все эти страны после того, как остались без противовеса в лице советского лагеря. Это бесспорный знак его важности, как в качестве противодействия империалистическим войнам, так и вдохновения, основы социализма и эмансипации народов».

Именно поэтому Россия оказалась под прицелом с 2000-х годов. Эммануэль Тодд (Emmanuel Todd) писал об этом в книге «После империи»: «США терпят неудачу в стремлении покончить с Россией или хотя бы изолировать ее, пусть они и продолжают вести себя так, словно их старый стратегический противник больше ничего не значит: они то унижают его, то демонстрируют будто уготованное умирающему благодушие, то сочетают оба подхода».

Эммануэль ТоддЭммануэль Тодд

Тодд также отмечал российское интеллектуальное превосходство, которое стало особенно заметным за последние два года: «Насколько бы умной ни была книга Бжезинского, в ее метафоре о шахматной доске ощущалась некая оговорка по Фрейду, предчувствие неудачи: не стоит играть в шахматы с россиянами, для которых они — национальный вид спорта».

Хотя сейчас Россию винят во всевозможных тоталитарных (но полностью выдуманных) бедах, Тодд подчеркивает очевидный факт: «Она собственноручно разрушила сильнейший тоталитарный режим из всех, которые когда-либо существовали в человеческой истории. 

Она без каких-либо проявлений насилия позволила обрести независимость сателлитам из Восточной Европы, за которыми последовали прибалтийские, кавказские и среднеазиатские республики. Она смирилась с дроблением русского ядра государства, отделением Белоруссии и Украины. 

Она приняла тот факт, что присутствие огромных русскоязычных меньшинств в большинстве новых государств не препятствует их независимости».

Тодд также отмечает российский демократический универсализм, который заставляет отступить насквозь испорченный колониализм: «Коммунизм, изобретенная ею доктрина и практика рабства, покорил рабочих, крестьян и ученых за пределами Российской империи. Коммунистический порыв превратился в силу мировых масштабов. Коммунизм заявил о себе, как о всеобщей и отрытой миру доктрине, как нужно признать, ему же во зло. 

Такой универсалистский подход позволил превратить Российскую империю в Советский Союз. Большевизм вовлекал в руководящие круги меньшинства империи: прибалтов, евреев, грузин, армян. Как и Франция, Россия покоряла своей способностью считать всех людей равными».

О чем следовало бы задуматься Бернару-Анри Леви (Bernard-Henri Lévy) с прихлебателями. Тодд же отмечает следующую элементарную психологическую истину: «Сейчас международной политике остро не хватает духа российского универсализма. Исчезновение советской державы, которая несла символ равенства в международных отношениях, отчасти стало причиной разгула тенденции к дифференциации в Америке, Израиле и т.д.».

Тем не менее, как нам известно, положение таких тенденций отнюдь не безоблачное. Что касается Франции и Великобритании, они стали посмешищем свободного мира. Однако как говорил один известный режиссер по поводу кинокритики, эти институты еще могут поставить всем палки в колеса, тогда как Россия всячески демонстрирует людям доброй воли, что здравый смысл и будущее на ее стороне.

Тодд приходит к прекрасному выводу: «Если Россия не погрязнет в анархии или авторитаризме, она может стать основополагающим фактором равновесия: сильной, но не гегемонистской нацией, которая утверждает равенство в отношениях между народами».

Французской прессе подобного явно не понять. Но так ли уж это важно?

Оригинальная статья
Обсуждение ()
keyboard_arrow_up