Тема недели:
На Западе критикуют модель развития Прибалтики
Западные экономисты и аналитики полны пессимизма в отношении Литвы, Латвии и Эстонии.
Суббота
10 Декабря 2016

Исследование: страны Балтии в ЕС сближает страх перед «русской угрозой»

Автор: Александр Носович

Исследование: страны Балтии в ЕС сближает страх перед «русской угрозой»

23.05.2013  // Фото: www.obzor.lt

Формирование Европейского союза сделало актуальной дискуссию о том, существует ли общая европейская идентичность, объединяющая всех жителей ЕС, и как она соотносится с национально-государственными идентичностями стран-членов ЕС. Для выявления основных характеристик национально-государственных идентичностей и общеевропейской идентичности в странах Балтийского региона было проведено эмпирическое репрезентативное исследование восприятия критериев идентичности элитами и обществом стран Балтийского региона. О результатах исследования рассказывает вице-президент Литовской Ассоциации Политической Науки, старший исследователь Литовского центра социальных исследований, профессор Ирмина МАТОНИТЕ:

- Для начала я хотела бы определить понятие Балтийского региона как объекта исследования. Часто в качестве синонима Балтийского региона используется определение «страны Балтии» (в России также популярен термин «Прибалтика»). Однако страны Балтии - это узкий геополитический термин, применяемый к трем небольшим посткоммунистическим странам-членам ЕС, на востоке граничащих с Россией и Беларусью. По мере трансформации идентичности в этих странах и их сближения с Европой (Евросоюзом), они стали рассматриваться как часть более широкого пространства – Балтийского региона (BSR – региона Балтийского моря), куда помимо Литвы, Латвии и Эстонии, входят также Дания, Финляндия, Германия, Польша, Россия и Швеция.

При этом Россия, являясь частью Балтийского региона географически, не является ей политически: Россия – не член ЕС, принадлежность к европейцам, очевидно, не так важна в среде российской элиты и населения в целом. К тому же европейская и национальные идентичности в странах Балтийского региона (кроме России), могут включать в качестве своих составляющих антироссийские позиции.

По отношению к концепции европейской идентичности в академическом сообществе сложились две оппонирующие позиции. Представители первой позиции – европессимисты и евроскептики считают, что общая европейская идентичность невозможна и не может заменить национальную идентичность. Представители второй позиции – постнационалисты и федералисты считают, что европейская идентичность возможна не только на национальном, но и на других уровнях.

Генеральная гипотеза нашего исследования – европейская идентичность может быть определена/выражена (определяется/выражается) в критериях аналогичных национально-государственным идентичностям, по крайней мере, на уровне элит.

Другие гипотезы, которые позволяет нам сделать проведенное исследование.

Первое: элита и массовые группы (общество) используют схожие критерии для определения своей национальной и европейской идентичности.

Второе: восприятие европейской идентичности элитами в регионе Балтийского моря значительно отличается от такого восприятия обществом.

Третье: восприятие европейской идентичности значительно различается среди элит и обществ различных стран региона Балтийского моря.

Для определения параметров национальной и европейской идентичности опрошенным в ходе исследования респондентам предлагалось ответить на вопрос: «Для того, чтобы быть хорошим европейцем (гражданином своей страны), нужно:

1. Быть христианином

2. Уважать культурные традиции своей страны (Европейского союза)

3. Быть коренным жителем своей страны (Европейского союза)

4. Иметь родителей – европейцев (родителей родом из этой страны)

5. Уважать законы и институты своей страны (ЕС)

6. Чувствовать себя гражданином своей страны (европейцем)

7. Знать государственный язык (языки ЕС)

Главный вывод, который мы делаем по результатам обработки ответов – национальная идентичность приближается или практически равна европейской идентичности. В отдельных странах могут быть свои, специфические детали, но общий паттерн остается неизменным.

При этом существует две модели национальной и европейской идентичности: этническая (плюс христианская) и гражданская. Этническую модель идентичности массовых групп и элиты характеризуют ответы на 1-4 вопросы, гражданскую модель – с пятого по седьмой.

Другой вывод: критерии европейской идентичности реже характеризуются респондентами как «очень важные» - чаще как просто «важные». Среди элиты, но не в обществе (!) существуют важные нюансы относительно этнических, "примордиалистских" интерпретаций языка и культуры (а также чувства уважения к традициям) в случаях восприятия как европейской, так и национальной идентичности.

Христианство как рамка, конструирующая европейскую идентичность, не имеет большого значения даже в случае Польши. В ЕС и балтийском регионе религия более важна для массовых групп, а не для элит: в Дании за пункт «быть христианином» проголосовали 28,4% опрошенных представителей элиты против 31% от социологической выборки всего населения. Исключение – Эстония: там за этот пункт проголосовали 38% элит против 27% обычных людей.

Более других к религиозной рамке европейской идентичности склоняются массы и элиты Польши и Германии. Наиболее секуляризированными в этом плане являются Дания и Эстония.

Что касается специфики каждой из стран в вопросах характеристики европейской идентичности, то «гражданские» рамки европейской идентичности более всего характерны для элит и масс Германии и Дании. Наиболее этноцентричной элитой Балтийского региона и всего ЕС, согласно опросам 2007 года, была элита Эстонии. Можно предположить, что это было связано с историей «бронзового солдата». Среди населения самой этнической является европейская идентичность жителей Польши. Средний показатель по Балтийскому региону продемонстрировала Литва.

Уровень расхождений между установками обществ отдельных стран Балтийского региона меньше, чем между опрошенными элитами. 

Самое большое расхождение между населением стран Балтийского региона по вопросу о религии 25%, по другим «этническим» рамкам идентичности – 15-20%, по пункту «уважение к закону» - 1-2%. В то же время расхождения между элитами государств по части религии и других «этнических» рамок от 30 до 45%, по пункту «уважение к закону» - 10%.

Кроме того, для разных стран региона существуют свои специфические самоидентификаторы, которыми они определяют себя в общей картине Европейского союза (такие как «страны-основатели», «северные», «постсоциалистические», «большие» и «малые» страны).

Если сравнивать особенности европейской идентичности в регионе Балтийского моря с другими регионами ЕС, то в Балтийском регионе сильнее, чем, например, в Южной Европе выражена как общеевропейская идентичность, так и национальные идентичности отдельных стран региона.

Кроме того, важным фактором идентификации, объединяющим страны Балтийского региона (кроме Германии и Дании) является представление о «русской угрозе». Геополитическая карта Балтийского региона формирует «этнические» рамки европейской идентичности: Россия в контексте европейской интеграции стран Балтийского региона формирует «объективную» необходимость конструирования европейской идентичности.  

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Этот стон у них свободой зовется

Этот стон у них свободой зовется

«Граждане, расходимся, у меня знакомый дипломат в Чикаго есть, он сказал, что всё будет путем, за Литву словечко замолвят, без паники!».
Политики этих стран клеймят «ватников» за «рабское сознание», высокомерно улыбаются при словах о том, что их правительства назначаются по звонку из посольства США, гордо бросают «Мы играем в западных клубах» и пытаются учить демократии.

Бойтесь миротворцев

Бойтесь миротворцев

Холодная Война вроде бы уже двадцать семь лет закончилась, а такое ощущение, что всё у нас еще впереди.

Дом Франка в Вильнюсе

Дом Франка в Вильнюсе

Своим названием этот дом обязан доктору медицины, профессору Виленского университета Йозефу Франку. Его отец — Иоганн Петер Франк, известный в Европе врач-гигиенист и судебный медик, вместе с сыном перебрался в Вильну из Вены, где работал директором городской больницы в начале XIX века.