Тема недели:
Варшава намерена переформатировать отношения НАТО и России
Польша в преддверии саммита НАТО намерена бороться с преградами для милитаризации Восточной Европы.
Вторник
31 Мая 2016

Директор ВЦИОМ: в странах Балтии боятся говорить о советском прошлом

Автор: Александр Носович

Директор ВЦИОМ: в странах Балтии боятся говорить о советском прошлом

28.01.2014  // Фото: rus.ruvr.ru

Одна из особенностей исследований балтийских стран – дефицит информации об общественном мнении их жителей по ряду важнейших вопросов. Одним из источников преодоления этого дефицита является проект «Евразийский барометр», проводящий кросс-страновые исследования общественного мнения на постсоветском пространстве. Об отношении населения стран Балтии к советскому прошлому, официальной риторике властей, интересе к другим странам, востребованности там новых идей и политиков в интервью порталу RuBaltic.Ru рассказал директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), участвующего в проекте «Евразийский барометр» от России, Валерий ФЕДОРОВ:

- Валерий Валерьевич, расскажите, пожалуйста, о проекте «Евразийский барометр», который изучает общественное мнение в странах бывшего СССР и в котором участвует ВЦИОМ?

- Это международное некоммерческое партнерство, куда входят представители социологических центров 12 стран бывшего СССР. Агентство образовалось в 2005 году, с тех пор мы, как правило, дважды в год, проводим национальные репрезентативные опросы в странах постсоветского пространства по одним вопросам, которые мы задаем респондентам из самых разных стран. Эти страны объединяет только одно – то, что они когда-то были членами единой страны.

Вопросы самые разные. Есть вопросы об интеграции – как Вы считаете, надо ли объединяться? Если да, то в каких формах и с кем объединяться? А с кем объединяться не надо?

Есть вопросы о социальном самочувствии – как Вы оцениваете жизнь в своей стране? Она улучшается, ухудшается? Доверяете ли вы президенту, парламенту, правительству своей страны? Иногда бывает вопросы о русском языке – все-таки он тоже объединяет до сих пор постсоветское пространство. Есть вопросы о взаимном интересе друг к другу. Например, о туризме в рамках постсоветского пространства: интересно ли, допустим, литовцам ездить в Казахстан, а киргизам в Латвию?

- Давайте подробнее поговорим о взаимном интересе. Сохраняется ли у жителей бывших советских республик интерес друг к другу? Где он выше, где он ниже?

- В целом интерес сохраняется. Есть, конечно, некоторые исключения: тот же Азербайджан, например, больше ориентируется уже на другие регионы – Турция, Ближний и Средний Восток и т.д. Или Прибалтика, которая теперь часть Евросоюза. То есть специфические интересы есть уже у многих стран, за исключением интеграционного ядра постсоветского пространства – России, Белоруссии и Казахстана.

Но в любом случае, какой бы геополитической ориентации не придерживалась та или иная страна, взаимный интерес все-таки достаточно высок.

Он очень высок у старшего поколения – среди тех людей, которые выросли и социализировались в качестве советских граждан. Среди молодого поколения интерес где-то высок, где-то нет – это зависит от того, насколько молодые люди видят для себя возможность найти работу, построить жизнь не только у себя дома, но и в одной из стран бывшего СССР. Если, например, молодые литовцы или латыши связывают свое будущее с Великобританией, Норвегией и другими скандинавскими странами, то для жителей стран Закавказья или Центральной Азии более реалистичный вариант – это Россия или Казахстан. От этого – отсутствие или наличие интереса.

- Как в странах Балтии относятся к советскому прошлому? Какие оценки советского периода истории там преобладают? Существует ли раскол по этому вопросу в обществах прибалтийских государств?

- По сути, в странах Балтии по этому вопросу установлена цензура – всякий, кто высказывается в пользу советского прошлого или хотя бы говорит, что там не все было плохо, что там были не только Сталин и ГУЛАГ, а были и хорошие моменты – он тут же оказывается под мощным давлением.

Его все тут же оплевывают, объявляют сталинистом, предателем, палачом своего народа.

Поэтому тяжело в такой ситуации говорить что-то хорошее о советском времени. И думать, что в странах Балтии мы имеем возможность свободно разговаривать на эту тему с людьми, было бы наивно. Вы же знаете, что в странах Балтии запрещена советская символика – приравнена к нацистской. А в Литве есть уголовная статья за отрицание «советской оккупации». Какой уж тут свободный разговор опросчика с респондентом?

Конечно, это одна из самых конфликтных тем и, конечно, здесь мы наблюдаем пример так называемой «исторической политики».

Когда элиты, которые сейчас стоят у власти в странах Балтии, обосновывают свое господство не тем, что они эффективны, не тем, что они ведут свои страны к лучшему будущему, а тем, что они спасли свои народы, свои нации из омута «темного прошлого».

В данном случае «темное прошлое», конечно, связано с СССР.

Поэтому говорить с жителями Балтии о советском прошлом не в режиме тет-а-тет, а под запись, публично – это очень тяжело. Они ощущают, что это просто-напросто небезопасно.

- В странах Балтии существует мнение, что Россия использует ностальгию старшего поколения по советскому прошлому в качестве инструмента «мягкой силы». Согласны ли Вы с таким утверждением?

- Всякая страна использует в качестве инструмента «мягкой силы» все, что может. Франция вот кухню использует, Соединенные Штаты и Великобритания – язык.

У России, прямо скажем, не так много вариантов, что могло бы быть инструментом «мягкой силы», поэтому глупо было бы отказываться от такого огромного ресурса, каким являются воспоминания и жизненный опыт десятков миллионов людей. Вопрос вообще не в этом – это аксиоматично. Вопрос в том, происходит ли трансляция этих ценностей новому поколению, или есть межпоколенческий разрыв. В большинстве стран бывшего СССР такой разрыв ощущается. Неслучайно я говорил, что литовцы или, предположим, эстонцы старшего поколения, которые реально жили в рамках советской системы и могли испытывать на себе все ее недостатки, тем не менее, теплее относятся и к своему советскому прошлому, и к России сегодняшней, чем молодые, которые в СССР не жили, а с Россией своего будущего не связывают.

Для молодых и солнце восходит на западе, так что тут наша «мягкая сила» явно буксует.

- Вы ведь сами в последнее время много ездили по Прибалтике. Какие лично у Вас сложились ощущения от современных балтийских государств?

- Прежде всего, ощущение большой дистанции между реальной жизнью и реальными людьми с одной стороны, и политическими элитами, их политическим дискурсом – с другой. То есть элиты очень сильно оторвались от земли и почвы. С одной стороны, они строят свое господство на том, что предъявляют свои заслуги: вот мы спасли нашу страну от советской оккупации, от советского ига. А с другой стороны, мало какие решения они принимают самостоятельно.

Если только это не касается проблемы неграждан в Эстонии и Латвии, они смотрят на Брюссель, на Лондон, Берлин, Вашингтон. Доля самостоятельной национальной политики исчезающе мала.

Конечно, риторика их очень сильно устарела. Каких-то новых и близких к реальности идей, проектов, стратегий, у них явно не хватает. Те политики, которые выступают с идеями близкими к реальности… мало кому из них удается занять руководящие посты. Например, Нил Ушаков – исключение, удалось. А вот в Литве у делавшего аналогичные попытки Виктора Успасских ничего не получилось. Почему? Не потому что народ не доверяет, а потому что этнократические элиты стоят насмерть, не пропуская никого постороннего в свой круг.

На мой взгляд, это огромная проблема, сильнейшая мина под будущее стран Балтии.

- А есть ли у населения (по опросам или по Вашим личным ощущениям) понимание этого драматического разрыва между официальной риторикой властей и реальными проблемами?

- Безусловно, есть – на выборах это проявляется. Неслучайно тот же Успасских в свое время получил очень много голосов избирателей, что так перепугало остальные элитные группы и привело к объединению против него. В Латвии мы тоже знаем, что Нил Ушаков – это лучший за последние десятилетия мэр Риги – это всеми признанно, потому что в крайне непростых экономических условиях происходит возрождение города.

Поэтому, конечно, есть спрос на новые идеи, есть спрос на новых людей, которые перестанут, наконец, повторять те мантры, которые 20 лет назад работали, а теперь уже не имеют ни смысла, ни содержания.          

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров

Советский экзамен для Европы

Советский экзамен для Европы

Либерализм, несмотря на свое непримиримое отношение к коммунизму, всё чаще повторяет его ошибки. С одной стороны, нынешние «европейские ценности» имеют столько же общего с классическим либерализмом, сколько программа КПСС 1961 г. с марксизмом. С другой — весь этот набор ценностей в ЕС — это уже не способ сделать жизнь общества лучше, а система правил, в верности которой необходимо клясться.

Индиго-будущее и социал-дарвинизм в чистом виде

Индиго-будущее и социал-дарвинизм в чистом виде

Нет, не бывает никаких детей-индиго, бывает поколение напыщенных и плохо образованных дегенератов, на уши которым можно развешивать любую лапшу. И бывает звериный оскал империалистических монополий, для которых образ инфантильного подростка с айфоном — это просто хороший способ пудрить неокрепшие мозги.

Литва или Северная Корея?

Литва или Северная Корея?

Современная Литва нередко практически не отличима от КНДР. Сумеете ли Вы отличить Литву от Северной Кореи?

Украинские националисты: пособники оккупантов (1941–1945 гг.)

Украинские националисты: пособники оккупантов (1941–1945 гг.)

Одновременно украинские националисты воевали с поляками. Эта вражда отличалась особой жестокостью: только с 10 по 15 июля 1943 г. отряды УПА на Волыни убили более 12000 человек мирного населения.