Тема недели:
На Западе критикуют модель развития Прибалтики
Западные экономисты и аналитики полны пессимизма в отношении Литвы, Латвии и Эстонии.
Воскресенье
11 Декабря 2016

Повилас Симонайтис - литовский Маресьев

Повилас Симонайтис  - литовский Маресьев

12.05.2015

Евсей Яковлевич Яцовскис, участник Великой Отечественной войны в составе 179-й стрелковой и 16-й Краснознаменной Клайпедской стрелковой дивизиях, в своих воспоминаниях писал:

«2 апреля 1945 г. мне довелось быть в окопах 1-го батальона 249-го стрелкового полка. Старший оперуполномоченный капитан И. Юргайтис указал в сторону немецких позиций:

— Видишь там чудом сохранившуюся трубу да кусок белой стены? Это и есть Вартая.

Высунувшись над бруствером, щелкнул фотоаппаратом.

— На память?

Я обернулся. Позади меня, поблескивая стеклами очков, широко улыбался командир 224-го артиллерийского полка дивизии подполковник Повилас Симонайтис. Он пришел на передний край в сопровождении своих офицеров для рекогносцировки и через бинокль внимательно всматривался в развалины Вартая, в которых гитлеровцы укрыли свои огневые точки.

Мой ФЭД опять щелкнул.

— И этот снимок будет на память, — как бы ответил я Симонайтису, не подозревая, что эта фронтовая фотография станет столь памятной. Назавтра, 3 апреля, подполковник, как обычно, направлялся с КП 224-го артиллерийского полка на свой НП. Шел молча, привычным скорым шагом, а следом в трех шагах за ним поспешал адъютант. До НП оставалось метров триста. Внезапно прогрохотал взрыв...

«...Он лежал на спине, еще не сознавая происшедшего, но по лицу адъютанта понял, что случилось непоправимое.

— Давай на КП, одни не управимся, — сказал Симонайтис тихим, потускневшим голосом...

Повилас Йонович лежал спокойно, не делая попыток подняться. Он уже увидел, что правая нога ниже колена оторвана взрывом, он видел белый кусок кости...

...Потом показалась повозка... Суетилась девушка-санинструктор, делая перевязку и смахивая слезы, мешавшие ей работать. Попробовали снять сапог с левой ноги, но он не поддавался. Все, кроме Симонайтиса, видели, что левая нога тоже изуродована взрывом, и еще раз осторожно попробовали снять сапог.

— Режьте, — тихо сказал Симонайтис, поняв, что и вторая его нога покалечена.

Когда сапог был снят и разрезаны брюки, все увидели, что нога в колене раздроблена и держится лишь на обрывках мышц и кожи. Санинструктор стала поспешно накладывать вторую повязку, стараясь загородить ногу от молча глядевшего на нее Симонайтиса.

Наконец повозка двинулась...»

П. Симонайтис наступил на мину, когда до Дня Победы оставалось 37 дней. В его истории болезни появилась запись: «Левая нижняя конечность: ампутация, культя в верхней 1/3 бедра. Правая конечность: ампутация, культя в нижней 1/3 голени...»

Более года Симонайтис пролежал в госпитале в древнем русском городе Вологда. В размеренно протекавшие дни, недели, месяцы он предавался воспоминаниям о своем нелегком отрочестве в крестьянской семье, где кроме него было еще четверо детей. Не имея материальной возможности продолжать учебу в университете, Симонайтис поступил в военное училище, стал офицером литовской буржуазной армии. После свержения фашистского сметоновского режима в Литве, когда в 1940 году народ взял власть в свои руки, Симонайтис понял, что не может оставаться в стороне от исторических событий, происходивших в родном крае.

«Было лишь два пути — либо идти с народом, либо оказаться в стане его врагов. Третьего пути не искал... Нередко, мысленно оглядываясь на свое прошлое, я еще и еще раз испытывал чувство гордости оттого, что стал воином Советской Армии, что по собственной воле избрал трудную, но почетную обязанность. За это я благодарен партии, которая вовремя открыла мне глаза, указала единственно правильный путь — путь вместе с народом» — так писал П. Симонайтис о своем становлении коммуниста в статье, опубликованной в литовской газете «Теса» 30 июля 1963 года.

Летом 1946 года Симонайтис вернулся из госпиталя домой, и я решился тут же его навестить. В Каунасе, в предместье Шанчяй, по улице Соду в небольшом одноэтажном деревянном доме однополчан Симонайтиса гостеприимно встречала его жена Мария. В комнату то и дело забегали его дочурки Сильвия, Ниёле и Дануте, сынишка Витаутас. Хозяин дома сидел в кресле, был искренне рад каждому посетителю.

Я вручил тогда Симонайтису тот памятный снимок в окопе у хутора Вартая. Он долго всматривался в знакомые лица фронтовых друзей, и оттенок грусти пробежал по его лицу:

— Это последняя фотография, где я заснят на передовой. Она мне очень дорога.

В жизни не забуду его решительное тогда: «Я еще встану на ноги!»

И он встал! Пусть на искусственные, сработанные умелыми руками мастера, но Симонайтис долго, упорно, изнурительно, иногда до изнеможения тренировался и в конце концов пошел. Он шагал сам, без посторонней помощи, вначале опираясь на трость. Это была его личная победа!

Он скончался в 1979 году. Его называли литовским Маресьевым...».


Источник: Яцовскис Е. Я. Забвению не подлежит. — М.: Воениздат, 1985.



Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Этот стон у них свободой зовется

Этот стон у них свободой зовется

«Граждане, расходимся, у меня знакомый дипломат в Чикаго есть, он сказал, что всё будет путем, за Литву словечко замолвят, без паники!».
Политики этих стран клеймят «ватников» за «рабское сознание», высокомерно улыбаются при словах о том, что их правительства назначаются по звонку из посольства США, гордо бросают «Мы играем в западных клубах» и пытаются учить демократии.

Литва или Северная Корея?

Литва или Северная Корея?

Современная Литва нередко практически не отличима от КНДР. Сумеете ли Вы отличить Литву от Северной Кореи?

Дом Франка в Вильнюсе

Дом Франка в Вильнюсе

Своим названием этот дом обязан доктору медицины, профессору Виленского университета Йозефу Франку. Его отец — Иоганн Петер Франк, известный в Европе врач-гигиенист и судебный медик, вместе с сыном перебрался в Вильну из Вены, где работал директором городской больницы в начале XIX века.