Тема недели:
Европа больше не будет кормить Прибалтику
Евросоюз со следующего года сокращает на четверть финансирование программ по поддержке стран Восточной Европы.
Воскресенье
04 Декабря 2016

Исключение братства

Исключение братства

29.03.2013

Два дня в Вильнюсе. Понял ли я Литву? Поняли ли меня в Литве? Не уверен.

Практически первое, брат, что мне показали в Вильнюсе – это убранный под стекло фельетон «Сошествие богов» из газеты «Известия» 1959 года. На видном месте, в вестибюле легендарного ресторана гостиницы «Неринга» в столице бывшей братской республики. Неведомый мне автор Ник. Коновалов весьма ехидно описывал модернистский стиль оформления заведения. А так же растраты и завышения стоимости при строительстве этого культового места, где в дальнейшем так полюбили бывать Бродский, Томас Венцлова, Красаускас, Аксенов, Вознесенский, Рождественский... Где играл джаз Ганелина и Тарасова. И где тогдашие гэбисты, брат, могли прослушивать и лицезреть практически всех советских вольнодумцев.

Он, этот самый суровый известинец из 1959 года, критиковал стулья на тонких ножках - аж по семьсот рублей каждый, маленький фонтан в фойе (лучше бы большой и на площади), он скрупулезно посчитал затраты на человеко-место в «Неринге»: по десять тысяч, это ж почти две тогдашние «волги»! Архитекторы Альгимантас и Витаутас Насвитисы, которые столь бездумно расходовали народные средства, в фельетоне не упомянуты, но вот тем, кто обязан был окоротить зарвавшихся модернистов за госсчет, досталось.

Считается, что действенность печати тогда была не чета нынешней, но менялись, к счастью, времена, а не стулья; никто стулья удешевлять не ринулся. Не соскоблил со стен росписи. И, в общем и целом, пережив реконструкцию, “Неринга” осталась прежней, судя по снимкам и тому, что удалось подглядеть в щелочку с разрешения седовласого швейцара-гардеробщика (правопреемника того, что из фельетона, “весь в галунах”): реально поужинать нам не удалось. Оба вечера были откуплены полностью: юбилеи.

Все это – фельетон в рамке на стене из деревянных реечек (страшно модернистский интерьер потом был разменен на пятаки в сотнях советских кафешек от Балтики до Тихого океана), минималистские стулья по семьсот рублей штука, Бродский, написавший про официантку из “Неринги” «подавальщица в кофточке из батиста перебирает ногами, снятыми с плеч местного футболиста”, морозный Вильнюс, десять с ветром, запеканка с грибами и картошкой, завернутая в пергаментную бумажку (поужинали в другом культовом месте), пластинка Ганелина, Чекасина и Тарасова, послушанная уже дома на вертушке “Унитра Фоника”, вечерние хождения в гулких пустых коридорах Вильнюсского университета, одного их старейших в Европе, где на фресках скачут по стенам неодетые крепкие литовские девушки с долгими косами, и вообще все это удивительное путешествие в страну и город, где ни разу я прежде физически не был, но через Красаускаса, Тарасова, Аксенова, а так же иных дорогих мне персон, входящих в мое личное понятие Родины, поскольку родом я из СССР, - все это, конечно, было очень здорово. Духоподъемно. Нетленно, я бы даже сказал – как мощи трех мучеников в вильнюсском Свято-Духовом монастыре, которых извилистой дорогой совместной истории везли сначала в Москву, чтоб спасти от военного лихолетья, а в 1946-м обратно в Вильнюс. Туда – по настоянию будущего патриарха Тихона. Оттуда - из песни слова не выкинешь - по личному указанию Сталина, несомненно иезуитского любителя депортировать и переселять. Святые, брат, трогательно возлежат посреди храма, втроем, рядышком, укрытые синим линчевским бархатом, видны их усохшие ступни в нехитрой обувке, которую регулярно, как и одежды, меняют.

Ну, а еще я выступал в рамках дебатов в клубе “Формат А3”, который ставит своей целью привозить к литовцам гостей из России, где, собственно, всё вышеперечисленное, а так же еще много кой-чего изложил, а потом отвечал на вопросы. После я читал отклики на мой экспромт в литовской прессе.

И думал: как я дошел до жизни такой? Как и когда я, сам того не заметив, превратился в литвоненавистника, во врага, в путинского цепного пса (Шевченко и Леонтьев позлее будут, считают авторы, но и моя пена с клыков была оценена по достоинству), в ностальгирующего монстра, отрицающего оккупацию Литвы Советским Союзом (меня еще и привлекут, боюсь – там существует закон, срок за публичное отрицание; надеюсь, на неграждан не распространяется) и идеологического диверсанта информационных войн.

Я тут о слухе Бродского: “подавальщица” ведь в стихе не просто так, по-литовски официантка – “падавейя”, красивое и такое знакомое русскому уху слово, полное женственной музыки и улыбчивой притягательности.

Я про Томаса Венцлову, который считает, что нынешняя неразбериха всё же лучше советской власти, но не считает неразбериху пределом совершенства. А они – надо разобраться, что за клуб такой, не часть ли он информационной войны, которую я, вместе с прочими тайными и явными недругами Литвы, веду за то, чтобы Путин мог подороже продавать бедным литовцам электричество. Читал я все это и думал: кого, брат, это мне напоминает? “Органам советского контроля надо как следует разобраться…” Да Ник. Коновалова с его фельетоном! Бегут, брат, люди от всего советского и большевистского – а как легко в него же и вваливаются!

Вот, скажем, задает мне журналист вопрос, как раз про то самое электричество: почему Россия литовцам продает его так задорого? И не является ли это частью коварного плана России по удушению свободолюбивой республики? (Черт, я уже сам напоминаю Ник. Коновалова, хотя практически только цитирую). Я отвечаю: в годы, которые вы упорно называете оккупацией, у вас была построена Игналинская атомная станция. Она произвела 309 миллионов киловатт-часов, электроэнергии, что, попросту говоря, означает: электричества в Литве было хоть залейся. И Аксенов, когда сидел в “Неринге”, набрасывая на салфетке план нового романа “Любовь к электричеству”, не зажигал свечи. И Григорий Канович, который теперь не литовский писатель, а писатель, работавший на территории Литвы, свою трилогию “Свечи на ветру” писал при электрическом свете. “Электричество в полдень продолжает гореть в таверне…” – это опять Бродский, кому мало! Электрические лампочки еще в детстве задевали головой Сабонис и Марчуленис.

Да, после Чернобыля всем стало страшно, страшней, чем сейчас – после Фукусимы. И Евросоюз сказал выключить АЭС. И дал на это 812 миллионов долларов, потому что это трудное и дорогое дело - АЭСы выключать. Всё так? Я ничего не перепутал?

Вы же сами хотели – первые ! – вон из Союза. Да в Евросоюз. Тот построил, этот запретил – такая вот разница между Союзами. Теперь, брат, вы с прочими совершенно равны перед бездушним Газпромом и прочими энергетическими монстрами. Равны. “Равенство, брат, исключает братство. В этом следует разобраться” – это опять-таки Бродский, чтоб уж тебя, брат, окончательно доконать.

Льготные цены есть, как не быть, но для Белоруссии и Казахстана, поскольку они соратники по Таможенному союзу. Вы в свое время приняли политическое решение не продавать русским Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод, а приняли политическое решение продать его полякам, известной нефтедобывающей державе. Исполать! И зря, брат, вы нас корите нашим, якобы политическим решением обнаружить неожиданную ветхость трубы, что спокон веку к заводу шла из России, да и закрыть на ней краник – труба ветха, а танкеры наши быстры: теперь поляки покупают нефть у Gunvor, есть такая международная компания-нефтетрейдер, может, слыхали? Конечно, дороже получается маленько, но «равенство, брат, исключает братство».

Вообще вы меня в этот разговор сами втянули. Я вообще не по этой части! Поговорить бы про кино, про Жебрюнаса с Жалакявичусом. Я до сих пор считаю, что «Никто не хотел умирать» - один из самых глубоких фильмов советского периода. И ведь снят, вроде, в годы, когда ничего было нельзя. Ан нет, можно, талантливым, мудрым всегда можно. Ограниченным и серым – всегда нельзя. Всегда что-то мешает. Во мне, помню, этот фильм многое разворошил, отучил меня от плоского понимания истории. А снят как Грицюсом! Черно-белое кино, не серое, не стертое.

Нельзя, брат, чтобы у нас, на постсоветском пространстве, победила ограниченность и серость. И злоба. Одни, мол, маршируют с портретами Сталина – другие в мундирах СС. Это нас обманули, брат, жизнь – пусть и черно-белая – но ярче и шире, и сложней, и трагичней, и светлее.

Ладно, про такое не стоит без стопки водки под котлету по-киевски. И в следующий раз – точно в «Неринге». Переименовали, говоришь, ту фирменную аксеновско-красаускаскую (вот и напиши фамилии ваши правильно, клавиатура плавится) котлету? А водку? И слава богу. Хоть я теперь и «враг Литвы», а виза шенгенская. Наверное, пустят еще разок.



Автор: Владимир Мамонтов, президент редакции газеты «Известия» специально для RuBALTIC.Ru

Комментарии
Читайте также
Новости партнёров
Загрузка...

Этот стон у них свободой зовется

Этот стон у них свободой зовется

«Граждане, расходимся, у меня знакомый дипломат в Чикаго есть, он сказал, что всё будет путем, за Литву словечко замолвят, без паники!».
Политики этих стран клеймят «ватников» за «рабское сознание», высокомерно улыбаются при словах о том, что их правительства назначаются по звонку из посольства США, гордо бросают «Мы играем в западных клубах» и пытаются учить демократии.

Пишите письма

Пишите письма

Звон дипломатических сабель, хруст переломленных копий... Резолюция в ответ на резолюцию, против демарша — демарш. За всем этим тихо, полушепотом — новости мелкокалибербные вроде бы, малозначительные. Но очень симптоматичные. На них стоит иногда обращать внимание.

Сериалы против политики!

Сериалы против политики!

Попробуй отличить правду от выдумки сценаристов!

Бронзовый солдат: памятник воинам-освободителям Таллина

Бронзовый солдат: памятник воинам-освободителям Таллина

Авторами монумента освободителям столицы Эстонии, известного ныне как «Бронзовый солдат», стали архитектор Арнольд Алас и скульптор Энн Роос.