Культура Культура

На пути к Российской империи: как русские отвоевывали Прибалтику

Россия признала себя империей после присоединения Прибалтики по Ништадскому миру 1721 года. До этого были столетия борьбы с немцами и шведами за прибалтийские земли. Веками Прибалтика была в центре геополитических интересов России, и окончательное утверждение на берегу Балтийского моря стало для Петра Первого основанием пересмотреть статус себя и своего государства. Аналитический портал RuBaltic.Ru разобрался, почему Прибалтика была так важна для России и как русские отвоевывали себе выход к Балтике.

Вопрос «окна в Европу» был актуальным для России еще со времен Александра Невского, разгромившего шведское войско под командованием Биргера Ярля в устье Невы еще в 1240 году. Только речь тогда шла не об «окне», а о восстановлении контроля над исконными вотчинами древнерусских правителей, на которых проживали балтийские и финно-угорские народы: чудь, меря, ливы, корсь, латьгола.

Невская битва 1240 года

Еще в конце XIII века правители местных протогосударств участвовали в культурных и экономических контактах с Полоцким княжеством и другими восточнославянскими землями. Некоторые принимали православие и способствовали строительству старейших храмов.

Однако в начале этого смутного века по благословению папы Иннокентия III грянул крестовый поход на Восток, в результате которого братья Буксгевдены (Альберт, Теодорих и Герман) с многочисленным войском наемников-меченосцев вторглись в Восточную Прибалтику и на месте древних торговых поселений основали неприступные каменно-кирпичные города-крепости (Рига, Дерпт, Зегевальд, Венден, Нейгаузен).

Католические завоеватели прервали естественный процесс развития полноценной государственности балтов и финно-угров.

Герцикское княжество на карте Латвии. Балто-славянское государство, аффилированное с Полоцком

На руинах покоренных народов возникло теократическое княжество Terra Marian, то есть «Земля Святой Марии». Им правили наместники ордена и епископы Риги, зачастую сами беспощадно воевавшие друг с другом.

Всерьез вопросом возвращения восточного берега Балтийского моря в состав Руси занялся Иван IV Грозный. Причин для военных действий было достаточно.

Во-первых, феодалы Ливонии не пускали ученых и интеллектуалов из стран Западной Европы в Москву, а некоторых пленяли и самовольно изгоняли.

Во-вторых, Россия терпела огромные убытки, так как немецкие правители Прибалтики сохраняли монополию на торговые отношения и держали под контролем морские торговые пути, в том числе в Рижском и Финском заливах.

В-третьих, ливонцы пренебрежительно относились к русскому населению торговых городов Ливонии, нарушая их политические и религиозные права, закрывая православные церкви и проводя конфискацию святынь (так произошло со Свято-Никольской церковью на территории русского подворья в Риге).

Не последнюю роль сыграла и гордыня немецких послов, которые высокомерно отказывались идти даже на малейшие уступки в военно-техническом и политическом плане, в том числе не желая уплачивать дань за владение Юрьевом-Дерптом.

После долгих размышлений русский самодержец начал войну за Ливонское наследство.

Карта с изображением сражений Ливонской войны. Иван Грозный активно боролся за выход к Балтийскому морю

Ливонский орден рухнул примерно через полтора года, по меткому замечанию историка Карамзина, «как трухлявый пень», успев распродать свои земли ближайшим союзникам — Швеции, Дании и Польше, которые, объединившись и получив солидные дотации на ведение антирусской войны, утвердили свое господство над Прибалтикой.

В итоге Иван Грозный вынужден был отступить, а вскоре прервалась и династия Рюриковичей. В России началась Великая Смута, которой решили воспользоваться внешние недоброжелатели, в первую очередь те же поляки и шведы.

Шведские власти, не забывшие обидного поражения, нанесенного им еще Александром Невским, с вожделением смотрели на Прибалтику.

Одной из ключевых военно-политических задач свейских королей было навсегда отрезать Москву от Балтийского моря и лишить ее права на свободную торговлю с Европой.

В итоге зимой 1617 года в деревне Столбово при посредничестве английского агента Джона Мерика был подписан мирный договор, завершивший семилетнее военное противостояние России и Швеции. В результате Россия, отдавшая противнику Ям, Ивангород, Копорье, Нарву и всю Неву, а также уплатив почти тонну (!) серебра контрибуции, полностью утратила выход к Балтии.

Густав II Адольф открыто радовался этому событию. В своей торжественной речи в парламенте он заявил:

«...Одно из величайших благ, дарованных Богом Швеции, заключается в том, что русские, с которыми мы издавна были в сомнительных отношениях, отныне должны отказаться от того захолустья, из которого так часто беспокоили нас. <…> Теперь у русских отнят доступ к Балтийскому морю, и, надеюсь, не так-то легко будет им перешагнуть через этот ручеек».

Под «захолустьем» и «ручейком» Густав II Адольф, судя по всему, имел в виду финские болота и Неву. Однако судьба распорядилась по-другому.

Попытки вернуть Прибалтику предпринял Алексей Михайлович, отец Петра Великого. В 1656 году его войска сперва взяли Динабург (Двинск), потом Кокенгаузен (Кукенойс), а затем осадили Ригу.

Осада Риги войсками царя Алексея Михайловича в 1656 году

Осада длилась недолго, потому что русский царь не был уверен в победе, так как датские союзники вовремя не пришли на помощь, зато шведский король отправил в помощь осажденной столице Ливонии дополнительный войсковой контингент. В итоге был заключен мир в небольшой деревушке Кярдис, а дело воссоединения России с Прибалтикой пришлось отложить до лучших времен.

 

Продолжение следует

Читайте также
25 июня 2019
Было лето 1915 года, второго года первой мировой войны. В середине июля германские войска предприняли наступление на Восточном фронте.
23 августа 2019
Интервью с научным сотрудником Института российской истории РАН, директором фонда «Историческая память» Александром Дюковым.
10 июля 2019
В Вильнюсе на месте еврейского квартала установлен памятник: человек в старомодном пальто и девочка с котенком. Надпись гласит: «Гражданину города Вильнюса доктору Цемаху Шабаду, прототипу доброго доктора Айболита»