Экономика Экономика

В борьбе за энергонезависимость Польша закупает дешевый российский уголь

Источник изображения: newsrussia.today
0  

Глава польского предприятия «Углекокс» Славомир Обидзиньский 5 сентября, дискутируя на экономическом форуме в Крынице-Здруй, заявил, что Польша импортирует из России уголь из-за его низкой цены и высокого качества. И это при том, что львиная доля производимой в Польше электроэнергии генерируется на тепловых электростанциях, работающих на угле. А представители регионов-горняков прочно обосновались в эшелонах власти. Аналитический портал RuBaltic.Ru решил разобраться, что происходит в энергетике Польши и почему ей не так важна борьба за «энергонезависимость», как соседней Литве.

Как ни удивительно, но знаем мы про энергетический сектор Польши не так много. Начнем с того, что 81% производимой в Польше электроэнергии генерируется на тепловых электростанциях, работающих на угле. Все привыкли к красивым видам старинного города Кракова, а вот так он выглядит в морозные зимние дни. Несколько непривычно, не так ли?

Краков / Фото: novonews.netКраков / Фото: novonews.net

Польша — крупнейший производитель угля в Европе, в 2016 году здесь было добыто 75 миллионов тонн. Смог неизбежен, поскольку около 40% добычи — уголь бурый, каменного тут не так много, как хотелось бы.

Зато полякам есть чем гордиться — на их родине есть такая жемчужина европейской энергетики, как Белхатувская тепловая электростанция: 20% всей электрогенерации Польши, крупнейшая ТЭС Европы, крупнейшая в мире ТЭС, работающая на буром угле, добываемом на окрестных месторождениях. А еще 5 420 МВт установленной мощности, две трубы высотой по 300 метров!

Если «пересчитать» такую мощь в новейших атомных реакторах поколения III+, российских ВВЭР-1200, то в этом польском местечке «работает целая АЭС».

Вот только, в отличие от настоящей АЭС, эта ТЭЦ вырабатывает еще один «продукт» — 30,1 млн тонн углекислого газа в год.

Как относиться к словам польских политиков о том, что, к примеру, Белорусская АЭС представляет собой угрозу для экологии, а потому закупать электроэнергию у Беларуси — преступление против матушки-природы, каждый может решить сам. И если у вас есть подозрение, что Польша изо всех сил пытается избавиться от своей угольной зависимости, — это ошибка.

Фото: Федеральное агентство новостейФото: Федеральное агентство новостей

Во-первых, в угольной отрасли Польши трудится более 90 тысяч человек, такое количество безработных или трудовых эмигрантов для нее слишком велико. Более того — в данном случае в развитие энергетики вмешивается политика, причем достаточно своеобразно.

По данным исследования, проведенного польским центром изучения общественного мнения в 2016 году, уровень уважительного отношения к шахтерам в Польше составляет 82%. Кроме того, порядка 13% депутатов в палатах Сейма — представители Верхней Силезии: региона, который многие привыкли называть «угольным королевством», поскольку именно здесь находятся почти все месторождения каменного угля.

Почти такой же вес в политике Польши принадлежит регионам, в которых идет добыча бурового угля, потому неудивительно, что это обстоятельство влияет на политику правительства страны серьезнее, чем перспектива получить штраф от ЕС за отказ от декарбонизации.

Сейм Польши / Фото: 112.uaСейм Польши / Фото: 112.ua

Но эта политическая «романтика» постепенно отступает на второй план, ведь штрафы за тонну углекислого газа, по планам ЕС, к 2030 году должны вырасти до 25 евро за каждую тонну. Для Польши это будет неподъемным грузом.

В последние пару лет политика польского правительства стала меняться — оно все активнее выражает готовность присоединиться к общеевропейскому тренду повышения доли ВИЭ-генерации (возобновляемых источников энергии), да и Евросоюз выражает готовность учесть особую ситуацию в Польше.

Если переговоры будут успешны, у поляков появится возможность получить субсидию более чем в миллиард евро на переквалификацию горняков и подготовку новых рабочих мест.

Все переговоры сопровождаются потоком пафосных слов о том, что именно уголь обеспечивает энергетическую безопасность страны, «спасает Польшу от гибридной агрессии со стороны России».

Как соотносится эта фразеология с польскими реалиями, лучше всего показывает экономическая статистика. В 2017 году добыча угля в Польше уменьшилась на 6%, а вот импорт из России вырос. Чуть-чуть… на 58% за один год. По словам Славомира Обидзиньского, в структуре прошлогоднего импорта преобладает энергетический уголь, коего поступало в Польшу 9,7 миллиона тонн, из которых 8,1 — из России. Увеличилась ли при этом независимость от Москвы — вопрос риторический, согласитесь.

Будет ли Польша подчиняться требованиям ЕС и сокращать угольную генерацию? Зависит от многих факторов, в том числе от состояния бюджета Польши, ВВП которой стабильно растет более чем на 3% ежегодно.

Не исключено, что правительство сможет найти средства на строительство электростанций, работающих на газе, поставки которого Польша пытается диверсифицировать всеми доступными методами: тут и терминал СПГ, тут и строительство Baltic Pipe для того, чтобы через газотранспортную систему Дании получить доступ к норвежскому газу, которую Statoil добывает в Северном море.

СПГ-терминал в Свиноуйсьце / Фото: lng.eduСПГ-терминал в Свиноуйсьце / Фото: lng.edu

Но и тут есть серьезные расхождения между политической риторикой и реалиями происходящего в Польше и в соседней с ней Германии. Наиболее крупные промышленные производства, для которых электроэнергия является существенной составляющей производства, платят в Польше за электроэнергию на 60% больше, чем их немецкие конкуренты. Прогноз цен также вызывает беспокойство — в ближайшие годы эта разница может увеличиться до 100%. Такие оценки представил во время майского Европейского экономического конгресса в Катовицах Збигнев Липтак, партнер консалтинговой фирмы EY.

Объяснение этому простое: разница появляется, прежде всего, из-за роста цен на право эмиссии двуокиси углерода. Эти расходы одинаково обременяют фирмы Польши и Германии, но немецкое правительство выплачивает в связи с этим компенсации. Обычно промышленные страны западной части ЕС используют систему компенсаций для энергопотребляющих фирм. Но Польша такую систему использовать не может — ее бюджет не располагает такими возможностями.

Следовательно, строительство новых генерирующих мощностей полякам будет невозможно окупить за счет роста объема промышленного производства — очевидно, что Германия не допустит роста конкуренции со стороны своей северной соседки.

Более того, с появлением «Северного потока — 2» Германия получит возможность снизить стоимость электроэнергии, увеличить объем генерации за счет строительства газовых электростанций, подготовиться к предстоящей полной остановке своих АЭС, которая запланирована на 2025 год.

А если не будет «СП-2», у Польши появится шанс конкурировать с промышленностью Германии. Вот, собственно, и вся подоплека активного противодействия реализации российско-германского проекта со стороны Польши — она проста и незатейлива и не имеет никакого отношения к мифической «борьбе против зависимости Европы от агрессивного российского газа».

Нет никакой «российской агрессивности», есть попытки Польши бороться с гегемонией промышленности Германии.

Вот только шансов у Польши совсем немного — «старая Европа» не смирится со строптивостью дерзких новичков. Германия уже подстраховалась даже на тот случай, если по каким-то причинам ее газовым компаниям и российскому «Газпрому» не удастся проложить через Балтику новый магистральный газопровод. «Страховка» эта появилась совсем недавно — в 2015 и в 2016 году, причем сделано это было так, что мало кто понял, что произошло.

В декабре 2015 года по дну Балтийского моря в Литву из Швеции проложили энергокабель NordBalt мощностью 700 МВт «исключительно для спасения Литвы от БРЭЛЛ» (энергокольца, объединяющего Беларусь, Россию, Эстония, Латвию и Литву — прим. RuBaltic.Ru), как нам многократно повторяли политики и эксперты. Годом позже при помощи смычки LitPol Link мощностью 500 МВт были соединены еще и энергетические системы Польши и Литвы. А преподносится это литовскими политиками как «европейская помощь для достижения энергетической независимости от России».
Читайте также
В «Нафтогазе» рассказали о последствиях для армии в случае отказа РФ от транзита газа
27 августа
Возможный отказ России от транзита газа через Украину сопоставим с расходами на армию и превышает все убытки России от санкций.
Литовский ответ БелАЭС: чем грозит окончательная ликвидация Игналинской «атомки»?
30 августа
Недавнее заявление литовского премьер-министра Саулюса Сквернялиса по поводу грядущего запуска первого энергоблока БелАЭС засвидетельствовало очевидный факт: Литва не способна повлиять на реализацию белорусско-российского проекта.
На зависть соседу: как создавалась атомная энергетика суверенной Беларуси
6 сентября
Пока литовские политики и инженеры думают, как технически защитить свою страну от «вредоносной» энергии, в Беларуси начинают готовиться к запуску первой в истории страны атомной электростанции.
Экс-министр энергетики Литвы заявил о неизбежности закупок с БелАЭС
29 августа
Литва неизбежно будет покупать электроэнергию, производимую на строящейся Белорусской атомной электростанции (БелАЭС), считает экс-глава Минэнерго балтийской республики Арвидас Секмокас.
Обсуждение ()
Новости партнёров
Загрузка...