Контекст

Первые авианалеты немецкой авиации на Москву оказались неудачными. Немцы не представляли, насколько эффективна советская система противовоздушной обороны

 

Советский военный корреспондент и писатель Константин Симонов писал:

В военном дневнике верховного главнокомандования вермахта за неделю до первой бомбежки, 14 июля 1941 года, стоит следующая запись: «Фюрер говорит о необходимости бомбардировки Москвы, чтобы нанести удар по центру большевистского сопротивления и воспрепятствовать организованной эвакуации русского правительственного аппарата». Как видно из этой записи, планы у Гитлера были далеко идущие. Само предположение, что бомбежками Москвы удастся воспрепятствовать организованной эвакуации из нее правительственного аппарата, означало надежду на такие сокрушительные удары с воздуха, которые способны парализовать жизнь огромного города и железнодорожного узла.

На деле первый налет немцев на Москву, так же как и последующие налеты в июле и августе, в общем оказался малоуспешным. Вот что говорится в боевом донесении командования наших военно-воздушных сил об этом первом налете: «С 22 часов 25 минут 21.VII до 3 часов 25 минут 22.VII авиация противника совершила налет на город Москву. Налет производился четырьмя последовательными эшелонами. Всего около 200 самолетов.

Первый эшелон на подступах к Москве расчленился для бомбометания, но, будучи встречен истребительной авиацией и зенитной артиллерией, был рассеян. Только одиночным самолетам удалось прорваться к городу.

Последующие — второй и третий эшелоны — налет производили одиночными самолетами и мелкими группами, произведя бомбардировку с пикирования, с горизонтального полета, с высоты 1000–3000 метров зажигательными и фугасными бомбами.

Бомбометание некоторых объектов производилось при помощи световых сигналов, поданных с земли.

В районе Звенигорода и Кубинки противник сбрасывал листовки».

Таким образом, вечернее сообщение Информбюро от 22 июля, в котором говорилось, что во время массового налета на Москву «в ночь с 21 на 22 июля… уничтожено 22 немецких бомбардировщика» и что «рассеянные, деморализованные действиями нашей ночной истребительной авиации и огнем наших зенитных орудий немецкие самолеты большую часть бомб сбросили… на подступах к Москве», — в основном соответствовало действительности. А немецкие сводки и газетные сообщения, да и выпуски немецкой кинохроники, которую мне недавно, через двадцать пять лет после событий, довелось видеть, содержавшие попытку изобразить этот первый налет на Москву как нечто в высшей степени устрашающее, были грубо сфальсифицированы. Для примера стоит привести хотя бы заголовки из «Фёлькишер беобахтер» за 23 июля 1941 года: «Первый большой налет на Москву». «Мощные налеты бомбардировщиков». «У врага больше нет никакого единого руководства».

Неудачи немцев во время первого и последующих налетов объяснялись тремя причинами: во-первых, недостаточностью сил, которые были ими брошены на такой огромный объект, как Москва, во-вторых, силой противовоздушной обороны Москвы, которая оказалась тем более эффективной, что немцы не представляли себе ее масштабов, и наконец, в-третьих, тем спокойствием и решительностью, с которой население Москвы боролось с зажигательными бомбами. 

Эффект зажигательных бомб был прежде всего рассчитан на растерянность и панику. Но эта запланированная немцами паника так и не состоялась.

Бомбардировки Москвы.

Источник: Симонов К.М. Сто суток войны. — Смоленск: Русич, 1999

Подписывайтесь на Балтологию в Telegram и присоединяйтесь к нам в Facebook!

Читайте также
Советский подводник Виктор Слюсаренко — единственный, кому удалось экстренно всплыть с глубины 1000 метров и остаться в живых
31 мая
В камеру начала просачиваться вода, которая под воздействием сжатого кислорода закипала на глазах. По учениям я знал, что будет дальше. Мы оказались в могиле. И тут снизу постучали. Командир приказал открыть люк, мы чуть замешкались. И, как оказалось, эти несколько секунд спасли нам жизнь — лодка резко провалилась. Начались взрывы. Стуки прекратились.
Генпрокуратура Беларуси предложила допросить экс-президента Литвы по делу о геноциде
2 июня
Генпрокуратура Беларуси обратилась к Литве с просьбой допросить бывшего президента балтийской республики Валдаса Адамкуса в качестве свидетеля по уголовному делу о геноциде белорусов в годы Второй мировой войны.
История о том, как латышский солдат вермахта Харий Лиепиньш стал народным артистом СССР
2 июня
В образе своем он был весьма убедителен, что вызвало шутки среди членов съемочной группы: кавалер ордена «Знак Почета» так хорошо смотрится в немецкой форме, словно всю жизнь ее носил. Шутники не догадывались, что попали в точку. Актер действительно служил в годы войны в вермахте. Об этой части своей биографии Лиепиньш предпочитал помалкивать вплоть до распада Советского Союза, разоткровенничавшись только в независимой Латвии.
Пепел Ланёвой Горы: во время войны эстонские полицаи сожгли псковскую деревню. В 1972 г. часть из них нашли и судили
1 июня
Ко мне подошел Пяхн и сказал: "Теммекун, не хочешь ли почистить оружие?" Это означало только одно: принять участие в расстреле, но я отказался. После этого Пяхн направился к колодцу и отдал приказ своим солдатам развести жителей деревни по домам и расстрелять.
Обсуждение ()
Новости партнёров