Политика Политика

Невменяемая Европа: интеграция интеграций стала окончательно невозможной

Источник изображения: newsit.gr
 

В разгар пандемии коронавируса Евросоюз все сильнее погружается во внутренние противоречия. Венгрию обвиняют в установлении диктатуры и требуют изгнать ее представителей из институтов ЕС. Испанцы и итальянцы добиваются от Италии финансовой помощи в качестве компенсации за отсутствие поддержки в борьбе с пандемией. «Единая Европа» все сильнее погружается во внутренний раздрай, что развеивает последние иллюзии о возможности сотрудничества с ЕС как с единым целым. В частности, окончательно рушится идея интеграции интеграций — сопряжения Евразийского экономического союза с ЕС.

Концепция интеграции интеграций сформировалась в российской экспертной мысли после формирования Таможенного союза, из которого в дальнейшем вырос Евразийский экономический союз.

В период 2010–2011 годов Москва была в равной степени нацелена на восстановление разрушенных экономических связей на постсоветском пространстве и на участие в западной глобализации. Поэтому предполагались одновременно экономическая реинтеграция между бывшими советскими республиками и их участие в глобальных интеграционных проектах.

Интеграция интеграций была, вероятно, последним прозападным концептом в российской внешней политике. Этот концепт уже отводил Москве роль полноценного международного субъекта и драйвера интеграционных процессов, но еще допускал, что с Западом можно договориться и встроиться в созданный им однополярный мир на условиях равноправия.

Еще более привлекательной идея интеграции интеграций была для восточно-европейских бывших республик СССР, расположенных между Россией и Евросоюзом. Украина, Молдова и Беларусь были заинтересованы в развитии экономической кооперации как на Востоке, так и на Западе, поэтому сопряжение европейской интеграции с евразийской было бы для них идеальным решением.

В конечном счете создался бы тот самый «общий европейский дом», он же «Большая Европа от Лиссабона до Владивостока»: пространство всеобщего роста и безопасности. Такой сценарий был идеальной ситуацией win-win, когда выигрывают все участники: и ЕС, и Россия, и «промежуточные страны».

Однако европейцы этот сценарий презрительно отвергли, потому что недостойно для них иметь дело с интеграционными потугами «проигравших в холодной войне», и вместо интеграции интеграций поставили постсоветским партнерам ультиматум: либо в Европу против России, либо с Россией против Европы.    

Переломным моментом стал 2013 год — предыстория украинского кризиса. Европейцы в 2013 году наотрез отказались от трехсторонних переговоров Москвы, Брюсселя и Киева о параметрах Соглашения об ассоциации Украины с ЕС. Экономические интересы Украины, интересы неразрывно связанных с Россией восточных регионов Украины, интересы миллионов украинцев, имеющих работу и родню на востоке, — все это было проигнорировано.

Соглашение об ассоциации Украины с ЕС сразу превратилось в геополитический проект «вырывания» страны из сферы влияния России. Таможенный союз демонизировался как проект «имперского реваншизма» Кремля. За отказ президента Виктора Януковича подписывать ассоциацию с ЕС на невыгодных для Украины условиях против него организовали классическую «цветную революцию» по методичке.

Прозвучавшее в разгар кризиса на Майдане предложение Владимира Путина создать зону свободной торговли Европейского и Евразийского союзов оказалось гласом вопиющего в пустыне. Европейцами владел геополитический азарт взять верх над Кремлем, а не прагматичное стремление сотрудничать с Россией и Украиной к своей вящей выгоде.

После этой истории в дискуссии об интеграции интеграций можно поставить точку.

Дело даже не в государственном перевороте 2014 года в Киеве с последовавшими за ним референдумом в Крыму и войной в Донбассе, которые все вместе сделали «бизнес как обычно» между Россией и Западом невозможным. Дело во вскрывшейся стратегической несостоятельности Европы, которая вместо всех потенциальных выгод от сопряжений интеграционных проектов выбрала путь на прямую конфронтацию с Москвой.

Украинский кризис — далеко не первое, далеко не последнее и далеко не самое яркое проявление кризиса стратегического мышления, который свойственен современной Европе.

Ключевые действия, которые совершала «Единая Европа» после своего оформления в Европейский союз в 1992 году, стратегически были проигрышными. 

Большое расширение ЕС сделало его крайне неоднородной и практически неуправляемой структурой, которую раздирают внутренние противоречия. Одним из следствий включения в Евросоюз бывшего социалистического лагеря стал выход из нее же Великобритании, которой надоело размещать у себя «польских сантехников». В условиях сокращения европейского бюджета после Брексита каждый саммит ЕС превращается в скандал и свару, где никто ни о чем не может договориться.

Расширение зоны евро сделало всю европейскую экономику заложницей долгов стран Южной Европы. Германия и другие европейцы уже 10 лет как вынуждены вытаскивать из долгового кризиса Грецию, Испанию, Португалию, причем экономические проблемы последних в результате не решаются, а только усугубляются.

Потворство американским авантюрам на своих границах — поддержка попыток смены режима в Сирии, бомбардировки в Ливии — привело в итоге к миграционному кризису. В тщетных попытках распределить между собой миллионы беженцев из Северной Африки и с Ближнего Востока страны ЕС опять ни к чему не пришли, а только переругались.

Наконец, пандемия коронавируса стала приговором как стратегическому мышлению политического класса Европы, так и мифу о том, что Европа едина.  

Возможно, «эпический фейл» с просчетом масштабов распространения новой инфекции и отказом до последнего принимать чрезвычайные меры собьет с европейских политиков и чиновников спесь, хотя верится слабо. Однако какие интеграционные проекты можно с ними развивать при столь очевидной деградации и институтов, и кадров?

Это один вопрос. Второй: с кем там теперь развивать интеграцию интеграций? Евросоюз расписался в том, что его как политического субъекта не существует. Союзники по ЕС прячут друг от друга маски, «отжимают» на таможне китайскую гуманитарную помощь и каждую встречу превращают в выяснение отношений по поводу распределения денег и национального эгоизма.

«Единая Европа» сегодня выродилась в токсичный актив, и любой, кто попытается выстраивать какое-то общее пространство с этим рыхлым, кишащим противоречиями конгломератом скандалящих друг с другом «союзников», заведомо проиграет.
В 2014 году Украина разрушила концепцию интеграции интеграций. В 2020 году коронавирус разрушил миф о том, что эта концепция не мертва, а заморожена до лучших времен, и в будущем к интеграции интеграций можно будет вернуться. 

Подписывайтесь на Балтологию в Telegram и присоединяйтесь к нам в Facebook!

Читайте также
Украина уничтожает доктрину нейтральной Беларуси
13 апреля
Киев не признает уникального статуса Минска как нейтральной площадки и требует однозначного ответа, на чьей стороне Беларусь.
США принуждают Литву закупать американские тесты на коронавирус
13 апреля
Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова заявила, что власти США принуждают Литву закупать тесты на коронавирус и средства персональной защиты американского производства.
Коронавирус остановил Европу: иммигранты рассказали о жизни на карантине
12 апреля
Коронавирус вот уже несколько недель определяет всю жизнь Европы. Экстремальная ситуация стала новой повседневностью для европейцев. Аналитический портал RuBaltic.Ru вышел на связь с постсоветскими иммигрантами в странах ЕС.
Макрон допустил сохранение закрытых границ Шенгенской зоны до сентября
11 апреля
Европа может оставить границы Шенгенской зоны закрытыми до сентября из-за пандемии коронавируса.
Обсуждение ()
Новости партнёров