Контекст

«Не убивайте меня, я ведь еще ребенок!»: 1941 г. глазами немецких солдат

0  
Источник изображения: Полицейские поджигают дома мирных жителей, заподозренных в связи с партизанами. Днепропетровск. Российский государственный военный архив

Один из ветеранов Восточной кампании Роланд Кимиг:

«Мне не приходилось видеть злодейств, но я слышал о них от тех, кто с ними сталкивался. Они [русские. — прим. авт.] гибли тысячами, многих из них убивали жуткие условия труда, это факт неоспоримый. Их не переселяли куда-нибудь, их просто… убивали, каждого десятого».

Другой солдат, водитель, ефрейтор Ганс Р., представил лишенное каких бы то ни было эмоций описание массового расстрела, свидетелем которого он стал в ходе наступления в России. Вместе со своим товарищем из хозяйственного подразделения они видели, как «мужчин, женщин и детей, связанных друг с другом проволокой, конвоировали вдоль дороги эсэсовцы». Из чистого любопытства оба солдата решили проследить, куда и зачем их вели. И проследили. Ганс Р. рассказывал об этих событиях уже 40 лет спустя после войны, девяностолетним стариком. Описал он их монотонно, можно даже сказать, безучастно, ничем не выдав эмоций. За деревней был вырыт ров 2,5 м в ширину и 150 метров в длину. Вдоль него стояли люди, другие выгружались из крытых грузовиков. «К своему ужасу, мы поняли, что это были евреи», — сообщил Ганс Р. Жертв спихивали в ров, заставляя там ложиться ровными рядами, причем один ложился головой к ногам другого. Как только укладывали один слой людей, двое эсэсовцев, вооруженных автоматами советского производства, открывали по лежащим огонь, целясь в головы; потом они обходили ров, уже из пистолетов добивая тех, кто еще подавал признаки жизни.

«Затем к краю рва подводили следующую партию несчастных, заставляя их укладываться на очередной слой трупов. В этот момент девочка, лет двенадцати, пронзительно закричала, моля о пощаде. «Не убивайте меня, я ведь еще ребенок!» Ее схватили, швырнули в ров и застрелили».

Высшие инстанции смотрели на подобные вещи сквозь пальцы. Порядочность проявлялась исключительно на личностном уровне. Понятие добра и зла, допустимого и недопустимого затушевывалось официальными идеологическими догмами. Сильный резонанс в армии вызвал пресловутый «приказ о комиссарах». Бруно Шнайдер из 8-го батальона 167-го пехотного полка, например, получил от своего командира роты такое распоряжение:

 «Красноармейцев брать в плен лишь в исключительных случаях, другими словами, если нет другого выхода. А в остальных случаях их необходимо расстреливать, то же самое распространяется и на военнослужащих женщин».

Роланд Кимиг узнал о том, что творили нацисты, лишь после добровольной сдачи в плен русским:

«Когда я был пленным, русские меня называли "фашистом". Я только в лагере узнал о том, сколько преступлений на совести немцев, причем не только на территории России, но и в концентрационных лагерях Европы. Мы ничего об этом не знали. Сначала мы вообще не поверили, считая все это притянутым за уши. Они и нас называли не иначе, как "фашистские орды". Но когда были представлены веские доказательства этого, тут уж мы призадумались».

Источник: Кершоу Р. 1941 год глазами немцев. Березовые кресты вместо Железных. — М.: Яуза-Пресс, 2010.

Читайте также
«У меня были длинные волосы, немцы схватили за косы и поехали»: как нацисты от большевизма Днепропетровск спасали
8 июня
Под Днепропетровском жители города рыли противотанковые рвы, когда появились немецкие мотоциклисты. Немцы устроили настоящую охоту на разбегавшихся по полю людей. Многие, как студентка днепропетровского театрального училища Фрума Ицкович, не успели убежать.
«Никого еще не видел злее этих русских. Настоящие цепные псы!»: немецкие военные о Красной Армии
19 июня
«Лучше три французских кампании, чем одна русская», — эта поговорка быстро вошла в моду в войсках Вермахта.
«Очнувшись, я увидела, что в моем доме немцы расстреливают людей, и притворилась мертвой»: сожженные деревни России
15 июня
Гражданка Александрова Александра 90 лет, проживавшая в дер. Каменка, не имела возможности выйти из дома, и была заживо сожжена.
«Бывало, готовлю на 400 человек, а их из боя 70 возвращается...»
7 июня
Я родилась 1 августа 1912 года в Белоруссии. Перед войной жила в городе Вилейко, недалеко от Вильнюса. Мой муж был военнослужащим, у нас был сын. Когда началась война, муж ушёл на фронт, а я с сыном стала эвакуироваться в Мордовию.
Обсуждение ()
Новости партнёров
Загрузка...