Политика Политика

Латвия отказалась считать соотечественниками жителей бывшего СССР

Источник изображения: tass.ru
 

Презентация нового исследования о латвийской диаспоре за рубежом ознаменовалась спором между социологами и министерством иностранных дел республики. По мнению представителя внешнеполитического ведомства, с республикой никак не связаны рожденные на ее территории потомки «советских оккупантов» и те, кто уехал в страны бывшего СССР. С этим категорически не соглашается ведущий исследователь Центра исследований диаспоры и миграции Латвийского университета Михаил Хазан. Но научный подход в прибалтийской республике не в чести.

Дискуссия Министерства иностранных дел Латвии и Михаила Хазана — это эхо 2018 года, когда в парламенте вознамерились разработать отдельный закон о диаспоре. В необходимости его принятия никто не сомневался.

Диаспора Латвии по отношению к численности ее населения является одной из крупнейших (если не крупнейшей) на территории Европы.

Но какова точная цифра? Ответ на этот вопрос зависит от того, кого именно мы причисляем к диаспоре.

Ультраправое Национальное объединение ВЛ/ОС-ДННЛ, к примеру, предлагало вариант законопроекта, где говорится исключительно о латышах. Потому что именно они «являются неотъемлемой частью латвийского государства, культуры и идентичности».

Представительница МИД Занда Калниня-Лукашевица предлагала использовать другой критерий: «За пределами Латвии сейчас живет и работает 370 тысяч латышей и лиц с латвийской государственной принадлежностью. Важно понимать, что Латвия — это все мы вместе: и те, кто находится здесь, в Латвии, и те, кто сейчас живет и работает за ее пределами». Бывший премьер-министр Марис Кучинскис тоже использовал термин «латвийская община» — не латышская.

В итоге депутаты Сейма дали термину диаспора максимально широкое определение: «Постоянно живущие за пределами Латвии латвийские граждане, латыши и другие, у кого есть связь с Латвией, а также члены их семей».

«Под данное определение можно засунуть что угодно», — возмущалась глава Всемирного объединения свободных латышей Кристине Саулите. Представитель Объединения латышей Европы Кристап Грасис парировал тем, что цель закона — определить диаспору такой, какая она есть на самом деле, а не «отсеивать» важную часть зарубежной общины.

В парламенте, по сути, шла такая же дискуссия. Депутаты от Национального объединения, партии KPV LV и «Союза крестьян и "зеленых"» пытались исключить из закона пространную фразу «другие, у кого есть связь с Латвией». Но эти поправки были отклонены.

В итоге главное противоречие было разрешено: по закону принадлежность к латвийской диаспоре не определяется исключительно этническим критерием.

Но утвержденные формулировки все равно позволяют отдельным чиновникам менять численность зарубежной общины в зависимости от их пожеланий. Занда Калниня-Лукашевица наглядно это продемонстрировала.

«Не со всем мы должны соглашаться и не у всего есть единая интерпретация, — заявила она на презентации исследования латвийской диаспоры. — Иногда на вопросы диаспоры смотрят чисто с позиции демографии и статистики, что не всегда совпадает с историческим или юридическим контекстом».

С учетом «контекста» у Министерства иностранных дел получилась цифра в 373 тысячи человек. Это, так сказать, настоящая диаспора. Она примерно на 125 тысяч меньше, чем у специалистов, которые руководствуются общепринятыми правилами статистики.

Почему так мало? Оказывается, МИД решил не учитывать «всех тут рожденных, у кого нет связи с латвийским государством». Решение довольно странное.

Как может не быть связи с Латвией у человека, который родился на территории этой страны?

Фактом самого рождения он с ней уже связан. Как в противном случае определить, кто из рожденных в Латвии считается частью диаспоры, а кто нет?

Калниня-Лукашевица предлагает один из критериев: «Диаспора никак не связана с советскими военными и их потомками, рожденными во время оккупации. Их определенно нельзя причислить к диаспоре».

В общем, если родители у тебя «неправильные», то ты с Латвией не связан по определению. Ты можешь ее любить, знать ее язык и историю, считать ее своей Родиной, но кто ж тебе виноват? Не надо было рождаться в семье «советских оккупантов».

Михаил Хазан таким подходом, похоже, немного шокирован. «Диаспора — не организация. В ней нет членов и фейсконтроля, — заявляет профессор. — Мы можем подсчитывать представителей диаспоры лишь по общим критериям, равным для всех. И если мы используем критерий рождения как свидетельство связи с Латвией, то он един для всех — как уехавших на Запад, так и уехавших на Восток».

При чем здесь уехавшие на Восток? А это второй критерий отбора в «настоящую» диаспору. По словам Хазана, МИД Латвии не согласен с включением в диаспору 95 000 бывших латвийцев, которые живут в странах бывшего СССР. Среди них есть лица, имеющие латвийское гражданство. Есть даже родившиеся после 1991 года.

Но и их связь с Латвией зависит от того, куда они уехали. Если в страны бывшего «совка» — то это уже не члены диаспоры.

Вот такая незамысловатая латышская логика. Кстати, руководствуется ей тот самый представитель МИД, который во время подготовки закона о диаспоре предлагал отходить от этнического критерия. Вместо этнического появился еще более странный — географический. Связь с Латвией определяется географическим положением.

Как ни странно, действующая редакция закона о диаспоре позволяет чиновникам совершать подобные коррекции с учетом «исторического контекста». В документе четко не прописано, кто попадает в категорию «других, у кого есть связь с Латвией».

Националисты боялись, что эту связь можно обнаружить у любого желающего. Но с таким же успехом ее можно и не обнаружить. К примеру, госпожа Калниня-Лукашевица, руководствуясь какими-то своими представлениями об истории и юриспруденции, не желает относить к диаспоре переехавших в страны СНГ. Не желает, и все тут. «Я художник, я так вижу».

Дело здесь не только в символизме. Ведь закон о диаспоре принимался с целью укрепления латвийской общины, содействия сохранению ее культуры и создания благоприятных условий для реэмиграции.

Открещиваясь от переехавших в страны бывшего СССР, МИД Латвии подчеркивает, что не хочет ни возвращать этих «гомосоветикусов», ни поддерживать их самоорганизацию за рубежом. Вообще не хочет иметь с ними ничего общего.

Подписывайтесь на Балтологию в Telegram и присоединяйтесь к нам в Facebook!

Читайте также
Чем моложе латыш, тем больше он страдал в Латвии при «оккупантах»
3 июля
Смотрю я вокруг себя, на то, что происходит в этой стране — Латвии, где меня угораздило остаться после распада СССР. И удивляюсь. Удивляюсь катастрофическому уровню падения элементарной логики, я уж не говорю — интеллекта. Вот поглядите.
Что построили при СССР в Прибалтике
17 октября 2017
Так, в 1948 году промышленность Литвы достигла довоенного уровня, а в 1950-м превысила его на 90%. Восстанавливать народное хозяйство Литвы помогала вся страна — советское правительство выделило для этой цели дотацию в 200 млн рублей. Другие республики СССР поставляли в Литву стройматериалы, машины, станки, оборудование, транспорт, энергопоезда.
Почему в советской Прибалтике лучше жилось, чем в остальном СССР
2 февраля 2018
Уровень заработной платы в Прибалтике также отличался от средней по Союзу. С конца 1940-х до 1990 года зарплаты прибалтийских рабочих, колхозников и инженеров были в 2–3 раза выше, чем в большинстве республик и в среднем по Союзу, а цены, тарифы на квартплату и электроэнергию — ниже.
Мэ-э-эдленное латышское «правосудие»: как гасят протестное движение русских Латвии
1 июня
Рассказываю на своем примере. Два с половиной года назад, в декабре 2017-го, ко мне в квартиру вломились четыре потных мордоворота Службы госбезопасности Латвии. Трое в масках, один, следователь, — без.
Обсуждение ()
Новости партнёров