Контекст

Это будет приятная прогулка, у Советов нет ПВО, говорили немецкие генералы. В итоге было сбито 22 немецких бомбардировщика: первый налет немцев на Москву 22 июля 1941 г.

 

После захвата Белоруссии войсками вермахта Москва стала фигурировать как цель для соединений люфтваффе. 8 июля 1941 г. начальник германского Генерального штаба сухопутных войск генерал Ф. Гальдер записал в дневнике: «Непоколебимо решение фюрера сравнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы. Задачу уничтожения этих городов должна выполнить авиация... Это будет, по его словам, народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще».

20 июля командующий 2-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал А. Кессельринг провел совещание с командирами в связи с предстоящим рейдом. По его словам, русская авиация была уже практически разгромлена и оказать серьезного сопротивления не могла. Немецкий летчик фельдфебель Л. Хавигхорст, который в то время служил в эскадре KG28, вспоминал:

«Накануне удара по русской столице на аэродром Тересполь, где находились два наших отряда, прибыл генерал-фельдмаршал Кессельринг. Он обратился к экипажам:

— Мои авиаторы! Вам удавалось бомбить Англию, где приходилось преодолевать сильный огонь зениток, ряды аэростатных заграждений, отбивать атаки истребителей. И вы отлично справились с задачей. Теперь ваша цель — Москва. 

Будет намного легче. Если русские и имеют зенитные орудия, то немногочисленные, которые не доставят вам неприятностей, как и несколько прожекторов. Они не располагают аэростатами и совершенно не имеют ночной истребительной авиации.

Вы должны, как это всегда делали над Англией при благоприятных условиях, подойти к Москве на небольшой высоте и точно положить бомбы. Надеюсь, что прогулка будет для вас приятной.

Через четыре недели войска победоносного вермахта будут в Москве, а это означает конец войне...».

Налет на Москву в ночь на 22 июля напоминал таранный удар. В 21 ч с линии Рославль — Смоленск от постов ВНОС поступили первые данные о появлении в воздухе большой авиагруппы противника, 195 самолетов засветло взлетели с аэродромов Брест, Барановичи, Бобруйск, Дубинская и др.

Как отмечал начальник штаба 6-го иак полковник И. И. Комаров, который в ту ночь находился на аэродроме Клин, задолго до приближения неприятельских самолетов к городу все части зенитной обороны были приведены в боевую готовность, дежурные истребители подняты в воздух, прожектористы заняли места согласно боевому расписанию.

Некоторые подробности о событиях той ночи рассказал фельдфебель Л. Хавигхорст:

«...Горящий Смоленск являлся хорошим навигационным ориентиром. Четким белым штрихом просматривалась дорога Смоленск — Москва. Скоро мы увидели 10–20 прожекторов, создававших световое поле. Попытки обойти его не удались: прожекторов оказалось много слева и справа. Я приказал поднять высоту полета до 4500 метров и экипажу надеть кислородные маски. Внезапно по нашему самолету открыла огонь русская зенитная артиллерия…

Когда наш самолет вплотную подлетал к Москве, мы увидели под собой Ju88 из другого соединения — он готовился пикировать на город. Собирались освободиться от своего бомбового груза и мы. В это время раздался взволнованный голос радиста:

— Внимание, аэростаты! — Ты обалдел, — послышалось в ответ, — мы же летим на высоте 4500. Экипаж хорошо знал, что англичане не поднимали аэростаты выше 2000 метров, а здесь высота была, по крайней мере, удвоена. 

Тут же наличие аэростатного заграждения подтвердил бортмеханик».

Советская ПВО встретила налет во всеоружии. Случайно или нет, но 21 июля в 8 ч вечера завершились командно-штабные учения под руководством И. В. Сталина и Г. К. Жукова. Они способствовали повышению бдительности. Уже в 22 ч 29 мин прожектористы подполковника Б. В. Сарбунова осветили первую цель. В зонах ожидания находились ночные истребители. В эту ночь они произвели 173 (по другим данным — 178) самолето-вылета.

Им удалось расстроить боевой порядок противника, помешать прицельному бомбометанию. Но отдельные машины прорвались к своим целям.

Известный летчик-испытатель М. Л. Галлай, участвовавший в отражении первого воздушного удара, вспоминал: «Он очень нахально — не подберу другого слова — летал в эту ночь, наш противник! Гитлеровские бомбардировщики ходили на малых высотах — два, три, от силы четыре километра, — будто и мысли не допускали о возможности активного сопротивления с нашей стороны».

Не должны были, но встретили! Не всегда умелые, но самоотверженные действия истребителей, зенитчиков, прожектористов, аэростатчиков, воинов службы ВНОС сорвали гитлеровский план разрушения Москвы. 

По неприятельским самолетам было выпущено 16 тыс. снарядов среднего и 13 тыс. малого калибра, а также 130 тыс. пулеметных патронов. Советское командование сообщило об уничтожении 22 немецких бомбардировщиков, из которых 12 — на счету истребителей.

Придавая защите столицы особое значение, нарком обороны И. В. Сталин в специальном приказе объявил благодарность участникам отражения налета. Это был первый с начала войны приказ Верховного Главнокомандующего о поощрении.

Как защищали небо Москвы

Источник: Хазанов Д. Б. 1941. Война в воздухе. Горькие уроки. — М.: Яуза, Эксмо, 2006.

Подписывайтесь на Балтологию в Telegram и присоединяйтесь к нам в Facebook!

Читайте также
Он выиграл у Крамника: как выдающийся шахматист Латвии отказался от латвийского паспорта
17 июля
Алексей Дмитриевич Широв на сегодняшний день один из самых видных и заслуженных шахматистов, родившихся и выросших в Риге. У него богатая спортивная биография, и сам он, без сомнения, внес вклад в историю современных шахмат. Мы побеседовали по душам с Алексеем Шировым о шахматах и о жизни.
«Доигрался, подлец»: реакция Сталина на смерть Гитлера
20 июля
В ходе штурма Берлина перед советскими контрразведчиками была поставлена задача найти и задержать главного нациста Германии — Адольфа Гитлера. Данных о точном местопребывании фюрера и о его судьбе советская разведка не имела. Поступала противоречивая информация, которая лишь усложняла поиски.
«Стоят немки, мой ординарец — дерг за платок! — а там лицо небритое»: немецкие солдаты в Кенигсберге переодевались женщинами, чтобы спастись
20 июля
Остался один, поднял руку, бросил оружие. Я спрыгнул с танка, и он на плохом русском говорит: «Я коммунист. Приказывал своим сдаться, но они убежали. Вы хорошо воюете». Он снял с себя крест и подарил его мне в знак признательности. Крест этот я сохранил, а потом отдал в школу. На кой черт он мне нужен?…
«Я ничего не сделал, отпустите!». Выстрел из пистолета. Мальчик падает: рассказ узника Майданека, выбравшегося из «ямы смерти»
20 июля
Воспоминания красноармейца Винцаса Баранаускаса, проведшего 14 кошмарных месяцев и чудом уцелевшего в лагере смерти Майданека.
Обсуждение ()
Новости партнёров