Контекст

24-летняя учительница вывела болотами из оккупации 3 тыс. детей: крупнейшая акция по спасению детей за всю Великую Отечественную войну

 

Летом 1942 года молодая учительница Матрена Вольская спасла от смерти более 3 тысяч детей. Она вывезла их из оккупированной Смоленской области в тыл. Партизанская операция, которой она руководила, стала самой масштабной акцией по спасению детей за всю историю Великой Отечественной войны.

14 августа 1942 года к перрону железнодорожного вокзала города Горького (ныне — Нижнего Новгорода) подошел необычный эшелон. Около 60 теплушек, пассажирами которых были голодные и обессиленные, но главное — живые дети, уроженцы Смоленской области, спасающиеся от немецких бомб и снарядов. Ради того, чтобы выжить, им пришлось расстаться с семьями и оставить родную землю, где в те дни шли жестокие бои. Немцы не щадили мирное население: сжигали деревни, особенно жестоко расправлялись с близкими коммунистов и теми, кого подозревали в помощи партизанам.

Командир соединения партизанских отрядов Никифор Коляда, более известный как Батя, понимал, что единственный способ уберечь детей и подростков от смерти или угона в немецкие лагеря — отправить их в тыл. Понимали это и родители: обливаясь слезами, они отпускали своих сыновей и дочерей.

Организовать сложный переход Батя поручил учительнице начальных классов басинской школы Матрене Исаевне Вольской. Скорее всего, он не ведал о том, что 24-летняя Мотя сама носит под сердцем сына, зато знал ее как ответственного бойца и хорошо зарекомендовавшую себя разведчицу. К тому моменту Вольская уже успела получить орден Красной Звезды за успешно проведенную партизанами операцию у деревни Закуп.

В помощь ей Батя смог выделить только двоих — учительницу Варвару Полякову и медсестру Екатерину Громову. Втроем молодые женщины, каждой из которых на тот момент не исполнилось и 25 лет, должны были обеспечить безопасную эвакуацию сотен детей.

ПЕРВЫЙ ПЕРЕХОД

23 июля 1942 года на площади в деревне Елисеевичи стоял плач. Собралось около полутора тысяч детей с провожатыми — у многих отцы были на фронте, старшие братья и сестры воевали в партизанских отрядах, кто-то уже успел получить похоронки. Страшно было оставлять родных, но еще страшнее — оставаться. В поход брали тех, кому исполнилось минимум 10 лет. Самым старшим было 16–17 лет. Партизаны понимали, что те, кто младше, просто не смогут пройти 200 километров по бездорожью и болотам, в прифронтовой зоне — «ничейной» полосе, где нападения фашистов можно ожидать с любой стороны и в любой момент...

«Очень страшно было, — рассказывала Варвара Сергеевна. — Не за себя — за них. Как нам с таким количеством сообразить, как провести их по опасной дороге?»

Детей разбили на отряды по 40–50 человек, назначили связных. Впереди шла командир операции Вольская с самыми старшими, затем — Полякова с ребятами помладше и замыкала процессию медсестра Громова с самыми маленькими. Шли днем: ночами дети прятались в лесу, а Матрена шла на разведку на 20–25 километров вперед, проверяя дорогу: не заминирован ли путь, нет ли впереди фашистов. К утру возвращалась обратно, чтобы снова вести отряды вперед.

Вскоре после начала пути Вольскую вызвали в партизанский штаб. Вернувшись, она сообщила: спланированный маршрут придется изменить — разведка донесла, что на нем поджидают немцы. Придется идти другой дорогой, по буреломам и болотам. Мотя организовала старших ребят, чтобы сделали лежнёвку — так смогли пройти не только люди, но и несколько лошадей, груженных вещами и нехитрым провиантом.

В те июльские дни стояла сильная жара. Воды вокруг много, но пить ее было нельзя: колодцы и даже вода реки Гобзы — все было отравлено трупным ядом, фашисты сбрасывали туда тела убитых. Лишь озера, где вода оставалась чистой, поддерживали силы «детской армии». Завидев Западную Двину, дети бросились к воде, выйдя из-под укрытия леса. Три немецких истребителя, круживших до этого в стороне, открыли по ним огонь. Дети кинулись врассыпную, и только одинокая подвода с лошадью осталась стоять у берега. Оказалось, там была совсем ослабевшая Женя Алехнович — ее ранило.

Невероятно, но факт: это была единственная пострадавшая девочка, остальные добрались до железнодорожной станции Торопец невредимыми.

3225 ЖИЗНЕЙ

По дороге к идущим присоединялись дети из окрестных сел и деревень — Вольская никому не отказывала, принимала всех. В Торопце — снова около тысячи детей пополнения. Несколько суток ждали состав — ребят разместили в бывшей школе и полуразрушенном клубе в роще да при воинской части, где солдаты делились с детьми своими пайками. Но станцию обстреливали, и казармы — в первую очередь, так что пришлось Моте перевести детей в безопасную рощу.

В ночь на 5 августа состоялась долгожданная посадка в поезд. Вдоль 60-вагонного эшелона растянулась «армия» Вольской: подростки постепенно занимали вагоны, на крышах которых огромными буквами было написано «ДЕТИ». У Моти не шли из головы вопросы: сколько они будут в дороге? Выдержат ли? Чем их кормить? У многих начались кишечные заболевания, конъюктивит, кровили десны...

Первоначально смоленских ребятишек планировали эвакуировать за Урал. Но, видя состояние своих подопечных, Вольская понимала: если ничего не сделать, в Свердловск она привезет трупы. На остановках Мотя начала рассылать телеграммы в ближайшие по пути следования крупные станции — Ярославль, Иваново, Москву. И вот пришел ответ из Горького: там были готовы принять детей. На станции эшелон встречали представители городских и областных властей и врачи. Многих детей пришлось выносить на носилках, но все же Вольская смогла доставить их живыми. По свидетельствам очевидцев, 3225 ребят благополучно добрались из оккупации в тыл!

Поразительно, что, проведя самую большую в истории Великой Отечественной войны операцию по спасению детей, смоленские девушки Мотя, Варя и Катя вовсе не считали, что совершили подвиг. Их подопечных распределили вначале по госпиталям и больницам, затем — по ремесленным училищам, а позже — на заводы.

Когда спустя почти тридцать лет она встретится с участниками того перехода, когда позже журналисты и общественные активисты будут пытаться найти списки, подтверждающие факт приема-передачи детей, и не найдут их ни в одном архиве — а это могло бы дать основание для присуждения ордена, — Вольская скажет: «Я просто выполняла задание. И все».

Она умерла в 1978 году, без особых почестей, не считая нужным говорить о партизанской операции «Дети» как о подвиге.

Недооцененный подвиг: учительница Матрёна Вольская спасла в годы войны более 3 тысяч детей

Источник:  оригинальная статья



Подписывайтесь на Балтологию в Telegram и присоединяйтесь к нам в Facebook!

Читайте также
Японский полковник хотел взять в плен советских парламентеров, среди них были бойцы-рукопашники. Хватило 10 минут, чтобы он подписал акт о капитуляции
28 сентября
Я подключился к разговору тогда, когда почувствовал, что находившегося с нами представителя командования капитана 3-го ранга Кулебякина, что называется, приперли к стенке. Глядя в глаза японцу, я сказал, что мы провоевали всю войну на западе и имеем достаточно опыта, чтобы оценить обстановку, что заложниками мы не будем, а лучше умрем, но умрем вместе со всеми, кто находится в штабе. Разница в том, добавил я, что вы умрете, как крысы, а мы постараемся вырваться отсюда
В воду входили 25 тысяч воинов, до другого берега добирались не более 5–6 тысяч: как советские войска форсировали Днепр
23 сентября
23 сентября 1943 года с небольшого поселка Комарин началось освобождение Белоруссии от немцев. Для этого необходимо было форсировать Днепр. Нам сегодняшним трудно представить, что творилось в те дни на Днепре. Апокалипсис! Писатель Виктор Астафьев, тоже форсировавший реку, свидетельствовал: «Когда с одной стороны в Днепр входили 25 тысяч воинов, то на противоположном — выходили не более 5-6 тысяч».
Стреляли немцы, а раздевали за минуту догола местные жители: Бабий Яр глазами немецкого шофера
27 сентября
Все это происходило очень быстро: если кто-нибудь задерживался, украинцы подгоняли его пинками и ударами. Я думаю, что не проходило и минуты с момента, когда человек снимал пальто, до того, как он уже стоял совершенно голый. Не делалось никакого различия между мужчинами, женщинами и детьми. У подходивших евреев было достаточно возможностей повернуть обратно при виде того, как раздеваются пришедшие раньше них. По сей день я удивляюсь, что этого ни разу не случилось.
«Пивной» шестипудовый баварец, взятый в плен, не мог поверить, что его вырубил и притащил худенький советский разведчик
29 сентября
— Он был страшно удивлен, — говорил Сухорученко, — не мог поверить, что его взял и доставил «такой клоп», как он выразился: «Это ваш обман, большевистская пропаганда». Пришлось тогда Василию Глухих напомнить ему, как было. Где он его подкараулил, как стукнул, когда он в кустах штаны застегивал, и как волок на себе. Гитлеровец взревел от досады, чертыхался.
Обсуждение ()
Новости партнёров