Министр культуры Латвии Наурис Пунтулис заявил, что ничего не имеет против русского языка как такового, но недоволен его самодостаточностью. А также что не хотел бы, чтобы люди, не владеющие латышским, чувствовали себя в Латвии комфортно. Это заявление прекрасно отражает воззрения, характерные для некоторых латвийских политиков и части электората.
История взаимоотношений русских и латышей в Латвии имеет богатые традиции. На бытовом уровне национализм проявляется редко, а вот в высказываниях отдельных политиков можно найти откровенно враждебные выпады. Да и решения принимаются не в пользу русского языка: даже в частных вузах запретили преподавание на «великом и могучем».
Хотя, казалось бы, главный принцип капитализма — есть спрос, есть предложение — никто не отменял. На алтарь латышского языка бросили все, даже бизнес.
Латвия в этом смысле может гордиться: в вопросе языковой политики — ни шагу назад.
Эстония тем временем радостно констатирует: иностранные студенты, которые хотели учиться на русском в Латвии, теперь едут к ним. И везут туда свои деньги. Миллионы евро.
Может быть, поэтому эстонцам удалось придумать Skype и значительно опередить Латвию по экономическим показателям — мыслят-то они более прагматично. Президент Эстонии заявила, что Таллин будет сам выстраивать отношения с Москвой, а не следовать общей политике ЕС. Мы соседи, и нам нужно договариваться, сказала она.
Латвия же в эпоху глобализации продолжает строить этнографический музей, убивая тем самым, помимо прочего, и латышский язык. Единственный эффективный инструмент спасения нации — это сильная экономика.
Если страна будет привлекательна с точки зрения экономики, то люди сами захотят интегрироваться в ее общество и учить ее язык. Попытки же вытеснить русский не приводят к укреплению латышского.
Министр культуры говорит о сохранении нации, о ее спасении, но с крайне слабой экономикой и отсутствием перспектив, да еще на фоне попыток задавить другие языки и культуры это просто слова. Причем даже не на латышском.
