Восточная Пруссия

«Боялись, завязнем»: как советские войска брали неприступные немецкие форты при штурме Кенигсберга

На одной из городских стен красовалась надпись: «Слабая русская крепость Севастополь держалась 250 дней, а Кенигсберг не будет сдан никогда». В итоге на штурм города-крепости Кенигсберг ушел 81 час. И это — несмотря на то, что Кенигсберг, по мнению немецкого руководства, считался неприступной крепостью.

«Ложились при литовской власти, вставали уже под немецкой». 80 лет назад Германия отобрала у Литвы Клайпеду

Ровно 80 лет назад, 22 марта 1939 года, Германия в результате хорошо спланированной акции «экспроприировала» у Литвы Клайпедский край.

«Когда Иван нападает, фольксштурмисты, как зайцы, спасаются бегством»: Восточно-Прусская наступательная операция

13 января 1945 г. в 6 часов утра в полосе 3-го Белорусского фронта начали действовать передовые батальоны. В ходе разведки боем было установлено, что противник оставил в первой траншее лишь боевое охранение, а главные силы отвел в глубину.

«Иначе чем актом агрессии это назвать трудно»: как Литва Клайпеду/Мемель оккупировала

В январе 1923 г. Каунас, нуждавшийся в выходе к морю, предпринял шаг, который иначе чем актом агрессии назвать трудно.

Пал Тамаш: «Восточная Пруссия для немцев — это ушедшая на дно Атлантида»

Интервью с венгерским социологом, почетным доктором Института социологии РАН Палом Тамашем.

Кенигсберг накануне штурма. Письма из окопов

Дорогая! Скажу я тебе, я первый раз попал в компанию столь отчаявшихся людей... О товарищеских отношениях нет и речи. Ты спокойно можешь издохнуть — о тебе никто не побеспокоится, не позаботится.

«За саперами двигалась волна кладоискателей»: Восточная Пруссия глазами переселенцев

Постепенно города Восточной Пруссии разминировали, вслед  за саперами двигалась волна кладоискателей, с каждым днем все лучше оснащенная и организованная.

По воспоминаниям советских переселенцев в Восточную Пруссию: немцы

Как они следили за чистотой, как ценили аккуратность и красоту. У каждого дома стояли урны для мусора. Особенно поражалась моя дочка, что немки каждое утро выходили убирать улицу, все они были в чепчиках, белых передниках.

«Я лежала на льдине, на меня бросили убитую, они думали, что я мертва…»: марш смерти

Это был настоящий марш смерти. Продуктов не дали никаких. Стоял 25-градусный мороз. Стреляли по дороге в каждого, кто шел медленно, кто хоть на минуту ослабевал и падал.

Маленькие немцы

В то время дети быстро стали предметом купли-продажи. На хуторах каждая пара рук была дорога. Те, у кого не было собственных детей, охотно брали на воспитание чужих, чтобы обеспечить себе поддержку на старости.

«На трамвай упала стена. И сорок человек — как не было!»: советские переселенцы в Восточной Пруссии

От вокзала до центральной площади не было ни одного целого дома — стояли высокие обгоревшие остовы зданий, а впереди возвышались руины Королевского замка. Впечатление такое, что это — мертвый город: скелеты домов, груды кирпичей и следы пожаров.

Восточная Пруссия глазами советских переселенцев

Большинство переселенцев не имело ни малейшего представления о крае, в котором им предстояло жить. Они понимали, конечно, что после жестоких боев Кенигсберг не может остаться нетронутым, но действительность оказалась страшнее самых мрачных ожиданий.

Бегемот Ганс, который пережил штурм Кенигсберга

Принял лечение к бегемоту 14 апреля 1945 г. Впервые оказал помощь водой. В последующем попытался дать ему молока. В следующий раз - молотой свеклы. Бегемот принялся кушать. Но через три дня отказался. Я поспешил дать бегемоту водки.

«Дурак! Если любишь – беги и забери их!»: как немцы в Калининграде оставались

Когда в 47-м шло выселение, мой муж, советский лейтенант, съездил в Литву и там за пятьдесят рублей раздобыл заверенную справку, что я литовка. Перед выселением всем немцам через участкового милиционера сообщали, что мы должны будем уехать.