Политика Политика

Жена Юрия Меля: если бы я повесилась, про беду нашей семьи написали бы все

Источник изображения: RuBaltic.Ru © AthmaPhotography
 

Россиянин Юрий Мель обжаловал вынесенный ему обвинительный приговор по делу о столкновениях у Вильнюсской телебашни 13 января 1991 года. Защита полковника запаса российской армии назвала приговор литовского суда о семи годах тюрьмы для Юрия Меля неправомерным. Преследование в Литве больного отставника вызвало мощную общественную кампанию в поддержку Юрия Меля среди его земляков в Калининградской области. О том, как приговор по «делу 13 января» восприняли в семье осужденного, и о продолжении борьбы за оправдание и освобождение Юрия Меля RuBaltic.Ru рассказала его супруга Надежда МЕЛЬ.

Надежда Борисовна, Вы долгое время не общались с прессой. Почему сейчас Вы решили изменить свое решение избегать публичности и высказаться?

— Я следовала просьбе адвоката, которая считала, что до вынесения приговора наши интервью, митинги и пикеты могут быть отрицательно расценены в Литве и негативно повлияют на следствие.

Как Вы восприняли приговор Юрию Николаевичу?

— Разумеется, тяжело сказать, что радостно. Разве что в том контексте, что 7 лет — это не 16.

То есть Вы ожидали худшего?

— Конечно. Я вместе со всеми теперь ожидаю апелляционных решений.

Вы верите, что Юрий Николаевич может выйти на свободу раньше положенного срока? Что эта апелляция к международному праву сработает?

— На самом деле нет. Потому что мне кажется, что все-таки сильнее влияние Запада и антироссийские настроения там, в Литве.

По опыту, я была удивлена, даже появились мысли — неужели в людях проснулась справедливость, что было вынесено такое относительно гуманное решение?

Юрий Мель заслушивает приговор в суде Вильнюса/ Фото: lrt.ltЮрий Мель заслушивает приговор в суде Вильнюса / Фото: lrt.lt

Я все 5 лет мониторила литовскую ситуацию, и всегда все происходит как будто у тебя на глазах. Поэтому, по примеру других, не приходилось такого ожидать — такого относительно мягкого решения. Взять того же политика [Альгирдаса] Палецкиса, который уже второй раз практически за одно и то же сидит, что тоже надежды не вызывает. А тут все-таки 7 лет, а не 16, и даст Бог, через 2 года муж уже будет на свободе.

Что, на Ваш взгляд, явилось причиной этого относительно гуманного приговора Юрию Мелю?

— Все-таки — наша активность, и поэтому я так поменяла свое мнение. Я очень сильно сожалею, что прислушивалась к мнению адвоката. Надо было, видимо, продолжать в том же духе, воздействовать на Литву пикетами, митингами.

Как Вы справлялись все эти 5 лет, пока Юрий Николаевич находился в тюрьме?

— Я на примере сегодняшнего дня скажу. Я сегодня открывала свою выставку совместно с коллегой по художественному «цеху», художником-анималистом Людмилой Одинцовой. Она имела такой формат: одновременно там были представлены взрослые художники и студия, где я работаю педагогом. Выставка будет функционировать в течение месяца в Центральной детской библиотеке имени Сергея Михалкова в Калининграде.

Выставка в Центральной детской библиотеке имени Сергея Михалкова в КалининградеВыставка в Центральной детской библиотеке имени Сергея Михалкова в Калининграде

Сегодня я приглашала туда много СМИ, чтобы показать, например, что писателю легче писать обращение в поддержку Юрию Николаевичу. Я не только жена, но и художник. А художникам легче донести мысль посредством художественного слова, картины. И сегодня не откликнулся никто!

У меня были такие мысли: если бы я, например, повесилась от горя или выпрыгнула из окна, то приехали бы все.

А когда я спустя 5 лет после ареста мужа жива, действую, не сошла с ума от горя, не сижу в психушке и не живу по каким-то маргинальным принципам, это публике неинтересно. Но это так. Я живая, я деятельная. Думаю, именно такой меня хотел бы видеть мой муж, когда выйдет на свободу.

Вы говорите, что писатели выражают свое мнение текстом, а художники изображением. В Ваших работах, в произведениях, которые Вы представили на выставке, как-то отражена Ваша история и история Вашего мужа?

— В моих картинах беда нашей семьи отражена не первый год. В этом году, 14 апреля, закончилась выставка в Музее янтаря, которая тоже длилась месяц. В прошлом году — творческая мозаика, на которой была представлена моя работа в Музее янтаря. Эти две работы тоже были с отсылкой к моим отношениям с супругом.

То есть можно сказать, что это посвящение Юрию Мелю?

— Это история о нас.

Люди, которые будут смотреть эти картины, смогут узнать Вашу историю в тех красках и сюжетах, которые Вы изобразили?

— Узкий круг о них знал еще до представления, когда они находились в экспозициях. Некоторые даже писали статьи, но мало, потому что, опять же, это не «мутная» тема. У нас пишут только на «мутные» темы.

А кто и что Вас поддерживало все эти 5 лет, пока Юрий Мель находится в тюрьме?

— Меня поддерживала вторая часть моей семьи, мои родители, хоть они уже и старики. Мой родной брат с семьей, сын, собака моя любимая. Очень поддержала соавтор и близкая подруга Людмила Одинцова, с которой мы вместе проводим выставку.

Наш портал проводил в этом году акцию в поддержку Юрия Меля в виде серии видеороликов. И нам Юрий Николаевич из СИЗО написал, что эта акция ему очень помогла и положительно повлияла на него. Как Вы относитесь к этой акции?

— Мне было очень приятно видеть, сколько людей отозвалось. Было очень приятно видеть, что Юрий Николаевич тоже пришел в более оптимистичное настроение, получив такую поддержку.

Слова поддержки Юрию Мелю от ветерана спецназа, председателя совета директоров Калининградского морского торгового порта, депутата Калининградской областной думы Андрея Ивановича Колесника

Еще в 2014 году через сайт «Одноклассники» я тоже провела такую агитационную работу, чтобы взбодрить сослуживцев, знакомых, друзей, и собрала ряд поздравлений Юрию Николаевичу с Днем танкиста и с его днем рождения, так как они идут друг за другом в сентябре.

Когда мы ему переслали все это, он прислал мне письмо с горькими словами, которые можно комментировать в духе «Мастера и Маргариты». Он сказал, чтобы я никуда ни к кому не ходила и ни о чем не просила, и что не нужно ему больше такое присылать.

В моих действиях он увидел обратное.

Если к Вам он обратился с благодарностью, то в моих действиях он прочитал (в принципе, так и было на самом деле), что ко мне никто сам не пришел и не сказал: «Надежда, давай мы поддержим супруга, что-то напишем». Я сама всем написала и сказала, что перешлю ему в поддержку их пожелания.

Надежда Мель на пикете в защиту мужа / Фото: livejournal.comНадежда Мель на пикете в защиту мужа / Фото: livejournal.com

В 2014 году он это воспринял с такой болью и агрессией… А вот на вашу акцию отреагировал по-другому. Видимо, чувствовал, что час свободы близок. 5 лет прошло, но вот чтобы кто-то сам пришел и предложил, такого не было.

А нам некоторые сами предлагали, сами присылали обращения.

— А у меня хватит пальцев на одной руке, чтобы пересчитать тех людей, кто обратился сам.

Согласен, у нас тоже было таких немного. Однако, опять же, мы предлагали, но не уговаривали, просто говорили, что есть такая возможность. Поэтому, в общем-то, те люди, которые откликнулись, можно сказать, откликнулись сами.

— В 2014 году ему казалось, что незачем мне это делать, он ведь уже завтра должен быть дома. Зачем я ему это присылала? А у меня уже тогда были предчувствия тягостные.

А сейчас прошло 5 лет, может быть, поэтому у него чувство благодарности за то, что люди говорят.

Он же видит, что тут разный посыл: то поздравление с Днем танкиста и с днем рождения звучит несколько коряво. Слова «будь здоров, будь счастлив», когда их слушаешь, находясь в тюрьме, обретают корявую форму. Может быть, воспринимается невольно как цинизм, поэтому я и не хочу говорить никаких слов.

Мне очень хотелось тоже выступить для Вашего портала. Но одно дело, когда обращения в камеру говорят люди разных рангов, профессий, возрастов, а другое дело, когда говорит жена. Я должна была сказать что-то необычное, на что у меня, может быть, не хватило бы красноречия.

А картины — это картины: они стоят годами, и каждый в них видит что-то свое. Я, конечно, не претендую на то, что мои картины столь же уникальны, как Джоконда, но все-таки опыт и людское мнение показывают, что я хороший художник.

Люди, которые видели Ваши картины, те из них, которые навеяны историей Вашего мужа, что они Вам говорили? Какие чувства они у них вызывали? Или они Вам этого не говорили?

— Надо сказать, что мое творчество немного специфично из-за того, что это не живопись, а роспись. Но даже посредством ремесла, посредством росписи можно передавать эмоции и чувства.

Например, если в одной работе у меня лебеди смотрят друг на друга, глаза в глаза, то это определенное чувство. А если в другой работе один лебедь причудливо изворачивает голову и они смотрят в одном направлении, то (тут я снова обращусь к классикам) любить — это не смотреть друг на друга, а смотреть в одном направлении.

Как Вы собираетесь и собираетесь ли дальше бороться за мужа в оставшиеся до его освобождения 2 года?

— Кроме того, что в моей жизни оказалась такая важная составляющая стезя, что я стала художником, у меня есть еще психологическая подготовка. Не хотелось бы перечислять все то, чему я научилась в этом направлении.

Расскажете Вашу биографию? Практически никто из наших читателей, которых интересует судьба Юрия Меля, ее не знает. А она ведь очень интересная. Вы тоже офицер?

Юрий и Надежда Мель / Фото из семейного архива / ldpr39.ruЮрий и Надежда Мель / Фото из семейного архива / ldpr39.ru

— Я прапорщик. С Юрием Николаевичем я познакомилась на таджикско-афганской границе, когда служила с первым супругом. Я вдова, так как лишилась первого мужа, и впоследствии я стала женой Юрия Николаевича.

В 2011 году мы приехали в Калининградскую область, в город Гвардейск, служили в Учебном центре морской пехоты. Он был танковым комбатом, а я была офицером.

Потом на разных должностях мы служили в Калининграде, Юрий Николаевич закончил Общевойсковую академию. Я более 20 лет прослужила в ВС и по возрасту ушла на пенсию. Последние 6 лет была председателем женсовета артиллерийской бригады города Калининграда.

Возвращаясь к тому, что Вы начали говорить о психологической подготовке, которая у Вас есть…

— Я прошла подготовку по гештальт-терапии, арт-терапии, песочной терапии, НЛП. То есть это все, что помогает работать с психологией травмы, с детьми с ограниченными возможностями по здоровью.

Вспоминая один из тренингов по нейролингвистическому программированию, хотелось бы поделиться моментом: окончание «ся» в русском языке — это возвратная частица. Например, «пытаться» значит «пытать себя». Так вот, стараться, пытаться — это все возвратное, когда ты пользуешься этим глаголом и что-то делаешь, все возвращается, стоит на одном месте.

Поэтому я не хочу пытаться и стараться, я буду жить и делать. Я беру на себя ответственность и не использую глаголов с возвратной частицей, я хочу делать: помогать детям, рисовать, поддерживать дом в порядке, хочу, чтобы была здорова собака, чтобы все было хорошо в семье.

И когда вернется Юрий Николаевич, пусть он увидит этот цветущий сад.

Подписывайтесь на Балтологию в Telegram и присоединяйтесь к нам в Facebook!

Читайте также
Посольство России в Литве направило в МИД Литвы ноту о мерах по обеспечению безопасности
17 апреля 2019
Посольство России в Вильнюсе направило в Министерство иностранных дел Литвы ноту, где сообщило о предпринятых мерах по обеспечению безопасности посольства республики в Москве.
Генпрокуратура Литвы посчитала слишком мягким наказание по «делу 13 января»
16 апреля 2019
Генпрокуратура Литвы обжаловала приговор Вильнюсского окружного суда по делу о событиях в республике 13 января 1991 года.
Юрий Мель назвал неправомерным вынесенный ему приговор
16 апреля 2019
Полковник запаса российской армии Юрий Мель назвал неправомерным приговор, вынесенный ему Вильнюсским окружным судом.
Посольство РФ в Литве пообещало Юрию Мелю содействие в защите прав и интересов
16 апреля 2019
Посол России в Вильнюсе Александр Удальцов во время встречи в Шяуляйском СИЗО с осужденным по «делу 13 января» гражданином РФ Юрием Мелем пообещал ему «максимальное содействие по защите его прав и интересов».
Обсуждение ()
Новости партнёров